Взметая снежную пыль, машина мчалась к передовой. Валя, осмелев, рассказывала обо всем, что ее беспокоило. Попов не перебивал, только изредка оборачивался и пристально всматривался в ее лицо.
Вернувшись после осмотра позиций в штаб, генерал продиктовал адъютанту записку и приказал:
— Доставь товарища Сафронову к Красовскому.
С непривычным комфортом въехала Валя в расположение Второй воздушной армии. Встретилась с командирами бомбардировочных эскадрилий. Как прилежные ученики, слушали они ее рассказ. Делали отметки на своих картах, переспрашивали, уточняли. Среди летчиков нашлись и земляки, они расспрашивали о городе, знакомых. Встреча затянулась часа на четыре. Летчики угощали Валю шоколадом. Один из них, капитан, попросил ее домашний адрес.
— Если получите Героя, приезжайте в Брянск, найдете без адреса, — шутила Валя.
Возвращаясь в свой лагерь, группа разведчиков добралась до передовой. Нашли командира батальона, которому была поручена их переправа через линию фронта.
— Я третий день головы не поднимаю, — комбат смачно выругался. — Не пройдете.
Но приказ есть приказ. Его пришлось выполнять. Сунулись на один участок фронта, на другой, третий… Везде бешено строчили пулеметы, перекатывался гул мощных взрывов.
В поисках лазейки в этом огненном поясе наткнулись на отступавший полк, командира которого только что убило. Валя растерянно смотрела по сторонам. Друзей рядом уже не было. Она бросилась к оврагу, в который забились сотни людей. Рядом раздался короткий взрыв. Серый дым окутал ее, перед глазами поплыл туман. Она упала и медленно покатилась вниз по склону оврага.
Морин метался по развороченному взрывами полю, не обращая внимания на шквал огня.
— Валя! — кричал он, но голос тонул в орудийном гуле.
Десятки предположений, одно страшнее другого, мелькали в голове.
— Валя! Валя!..
Морин не помнил, сколько времени бегал по оврагу, заваленному ранеными. Вокруг стонали, ругались, вскрикивали. Морин совсем потерял надежду найти Валю. И вдруг увидел ее прямо у своих ног.
Она лежала на куче окровавленного снега. Морин припал к ней. Жива! Медленно, с трудом, но дышала. Кожу на затылке и на шее начисто срезало осколком. Позвал санитаров.
Бой понемногу утихал. Морин осторожно положил Валю в сани.
— Скорей, в госпиталь…
На столе затрещал телефон. Фон Крюгер раздраженно поднял трубку. Он ненавидел этот черный блестящий ящичек, который в последнее время сообщал лишь неприятности. Звонил старший следователь абвера Артур Доллерт.
— Алло, друг, могу тебя обрадовать. Наконец-то Корюк получает солидного шефа.
— Кого?
— Генерал-лейтенанта Бернгардта.
…Из черного бронированного лимузина выскочила маленькая петушиная фигурка, завернутая в генеральскую шинель. Это и был новый шеф.
«Шута в Корюке недоставало», — подумал Крюгер, но вытянулся во фронт. Бернгардт с любопытством посмотрел на штабных офицеров и вдруг громовым басом рявкнул:
— Хайль Гитлер!
Фон Крюгер поспешно выбросил руку вперед:
— Хайль!
Несколько дней Бернгардт сидел в кабинете, приглашал к себе офицеров, слушал их доклады. Потом в большом актовом зале школы собрал начальников отделов генерального штаба тыловой области. Те в ожидании совещания развлекались пошленькими анекдотами. Настроение у всех было наигранно-приподнятое. Вдруг со стороны Брянска-первого донеслись сильные взрывы. Вбежавший в зал Бернгардт распахнул окно:
— И это, господа, происходит в тыловой области? Вчера нашим главным врагом был лес, сегодня в упор стреляют дома! Доблестные солдаты фюрера гибнут от предательских ударов в спину, а господа офицеры изволят забавляться анекдотами.
Генерал задыхался от гнева.
— Тыловая область! — повторил он. — А рядом, в Дятькове, вся власть у Советов, над городской площадью — красный флаг, в деревнях — колхозы.
Офицеры озадаченно переглядывались, словно обо всем этом они узнали только сейчас.
— Вам нечего сказать! — в голосе генерала послышались визгливые ноты. — Тогда буду говорить я. Вы церемонитесь с партизанами и коммунистами, а их всех надо расстреливать и вешать, вешать и расстреливать! То же самое надо делать и с теми, кто им сочувствует и потворствует. — Бернгардт сделал многозначительную паузу. — Это относится и к тем из вас, господа, кто потворствует своей бездеятельностью. Я, не колеблясь, отправлю к предкам каждого, кто не приносит пользы великой Германии.
Бернгардт ощупывал взглядом офицеров, точно выбирал, кого из них отправить первым на виселицу. Потом к его губам прилипла кривая улыбка, и он с ухмылкой спросил у фон Крюгера:
— Капитан, вы плохо выглядите. Не страдаете ли бессонницей?
— Так точно, господин генерал!
— Вам мерещатся подпольщики? По имеющимся у меня данным, — Бернгардт скривил губы еще больше, — коммунистические агенты охотятся за вашей шкурой. Она им очень нравится. Надеюсь, капитан, вы не желаете расстаться с ней? Вчера и генерал Гаманн чуть было не получил пулю в лоб. Стрелок ошибся всего на два сантиметра.
— Я покончу с подпольем, я… — промямлил Крюгер.
Генерал прервал его:
