Лиса сделала шаг назад, её глаза всё ещё были полны презрения. Она повертела голову в сторону, чтобы уйти, но вдруг раздался знакомый холодный голос, который заставил её замереть.
– Я сказал – отпусти её.
Маммон стоял на полпути, его фигура высилась в тени, и тёмное окружение казалось, что сливалось с его присутствием. Он шагнул вперёд, и воздух вокруг наполнился давящей атмосферой его власти.
Лиса повернулась, и её взгляд встретился с его. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то, что можно было бы назвать удивлением, но она быстро скрыла это под маской уверенности.
– Я лишь вправляю мозги этой девчушке, – её голос был всё таким же холодным. – Это моя работа. Этот человек – ничто по сравнению с нами.
Маммон не ответил сразу, но его взгляд был глубоким и сосредоточенным, будто он видел сквозь всё вокруг. Он шагнул ещё ближе, не обращая внимания на её слова.
– Ты действительно считаешь, что имеешь право поступать с этим человеком как хочешь? – его голос был низким и ледяным, без намёка на эмоции. – Ты не вправе решать, кто имеет право на жизнь и, кто нет.
Лиса начала открывать рот, чтобы возразить, но он перебил её, и в его голосе звучала угроза, которая, казалось, пронизывала воздух.
– Это её жизнь, – сказал он, подходя ещё ближе. – И я, а не ты, решаю, что с ней будет. Если кто-то и имеет право вмешиваться, то это я. Ты переступила границу.
Она молча стояла, её маска скрывала лицо, но глаза выдали внутреннюю борьбу. Она чувствовала, что её силы не равны тем, что её господина Маммона, и это понимание заставило её отступить.
Маммон не сделал ни шагу назад. Он даже не посмотрел на Вилену, его внимание оставалось полностью сфокусированным на лисе.
– Не забывай своё место, – произнёс он сдавленным голосом, полным безжалостной уверенности. – Я не допущу, чтобы ты повторила это.
Лиса молча сделала шаг назад, её дыхание стало более тяжёлым. Она коротко взглянула на Вилену, её взгляд был всё ещё презрительным, но не было уже ни угроз, ни ярости. Маммон своим присутствием полностью изменил расклад.
– Ты можешь продолжать свою работу, – сказал он, а его слова звучали как приговор. – Но помни, что я здесь. И я не потерплю, чтобы ты снова нарушала границы дозволенного.
Лиса молча кивнула, и, несмотря на то что её гордость была сильно задетой, она поняла, что на данный момент не имела права идти против его воли.
Она развернулась и пошла в сторону зала, оставив Маммона и Вилену вдвоём.
Вилена стояла, всё ещё в шоке от произошедшего. Её сердце билось, но теперь не было места страху. Она была поражена тем, что Маммон встал за неё, даже если этот поступок был таким холодным и далеким от всякой привязанности.
Маммон не обратил на неё внимания. Он посмотрел на неё лишь одним взглядом, словно оценивал, и прошёл мимо, не произнеся ни слова.
Вилена осталась стоять в тени, стиснув зубы, чувствуя, как с каждым шагом он продолжает оставлять её в неопределённости, а её судьба остаётся под его полным контролем.
Маммон медленно повернулся к Вилене, его глаза оставались холодными и безжалостными, но в них всё же скрывался какой-то намёк на внимание.
– Иди на кухню, – сказал он, его голос был твёрд и решителен, как всегда. – Ты должна понять, как всё устроено здесь. У тебя есть работа, и я не терплю промедлений.
Вилена замерла. Её дыхание чуть участилось, а сердце забилось быстрее. Она вспомнила слова лисы: «Не заходи на кухню. Ты человек.» Эти слова эхом звучали в её голове, и тревога мгновенно охватила её. Всё, что было за пределами зала, казалось ей невообразимым и пугающим. Кухня была местом, о котором говорили в шепоте, место, куда не имели права заходить люди.
Она осторожно взглянула на Маммона, пытаясь понять, что он от неё хочет. Этот взгляд был как всегда: проницательный, оценивающий, словно её действия были частью какой-то игры, в которой она – лишь пешка.
– Но… – её голос едва не оборвался, когда она попыталась найти слова, чтобы выразить свои сомнения. – Лиса… она говорила, что я не должна… Там… Я не знаю, что… – она замолкла, не в силах продолжить.
Маммон не изменил выражение лица, и его взгляд стал ещё более беспощадным.
– Ты и так уже нарушила её правила, – ответил он, не проявив ни капли сочувствия. – Не переживай о том, что она сказала. Она не решает, что ты должна или не должна делать. Я – тот, кто тебе приказывает.
Он сделал шаг вперёд, и Вилена почувствовала, как его присутствие становится всё более угрожающим. Сердце её колотилось, и, хотя внутренний страх всё ещё сжимал её грудь, она понимала, что у неё нет выбора. Она не могла ослушаться.
– Я понимаю, – прошептала она, стараясь подавить дрожь в голосе. – Я пойду.
Вилена не могла позволить себе сомневаться. Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как её ноги становятся тяжёлыми от тревоги. Она направилась в сторону кухни, но её взгляд не покидал Маммона. Его присутствие оставалось с ней, как тень, как напоминание о том, что в этом месте она не была ничем больше, чем частью системы, созданной для удовлетворения чьих-то целей.