Она старалась отвлечься. Учёба требовала внимания, а сосредоточиться было проще, чем разбираться с внутренним хаосом. Соседки, заметив её подавленность, иногда пытались втянуть её в разговоры. Это помогало, но ненадолго.
Во вторник, сидя в библиотеке с учебниками и конспектами, она почувствовала, как её мысли снова возвращаются к Насте. Образ подруги вызывал горечь и сожаление. "Почему я всегда так слепо доверяла людям?" – думала она, глядя на пробегающих за окном студентов.
В этот момент к ней подошла одногруппница, которую она едва знала.
– Привет, ты можешь мне помочь? – спросила та, улыбаясь. – Мне нужно пару страниц из конспекта, а я забыла его дома.
Раньше Вилена бы сразу согласилась, даже не думая. Но теперь что-то внутри остановило её. Она почувствовала, как в ней вспыхнуло недоверие.
– Зачем тебе мои записи? – спросила она, впервые позволяя себе задать прямой вопрос.
– Ну, просто… ты же обычно всем помогаешь, – ответила та, слегка растерявшись.
"Вот в этом и проблема," – подумала Вилена, вспоминая, как легко она позволяла другим пользоваться её добротой.
– Знаешь, на этот раз я, наверное, откажу. У меня самой много дел, – твёрдо сказала она.
Одногруппница что-то пробормотала и ушла, а Вилена почувствовала, как напряжение покидает её плечи. Это было всего лишь мелочь, но для неё значило многое.
"Границы…, наверное, я должна была научиться этому раньше," – подумала она.
Но с наступлением пятницы чувство тревоги снова вернулось. Никакой видимой причины для этого не было, но её сердце билось чуть быстрее, чем обычно, а мысли стали тяжёлыми, как камни. К вечеру, когда она сидела на кухне с соседками, ей стало казаться, что тени из её сна снова начинают шевелиться где-то на периферии её сознания.
И тут её телефон завибрировал. Вилена вздрогнула, схватила его и прочитала сообщение:
«Завтра в 12:00 дня. Приди в клуб. Не опаздывай.»
Слова ударили, как холодный ветер, сметающий остатки её уравновешенности. Руки задрожали, а дыхание стало прерывистым. Её разум снова захлестнули воспоминания о Маммоне и его взгляде, который словно проникал в её душу.
– Всё нормально? – спросила Лиза, видя, как Вилена побледнела.
– Да, – тихо ответила она, убирая телефон в карман. – Просто… уведомление.
Но внутри неё бушевала буря. Она знала, что это не просто сообщение. Это было напоминание о том, что её жизнь уже не полностью принадлежит ей. Завтрашний день теперь казался пропастью, в которую ей придётся шагнуть.
Вилена пришла в клуб ровно в назначенное время, как и было указано в сообщении. Когда Вилена подошла к массивной двери клуба, её шаги замедлились. Воздух вокруг, казалось, густел, наполняясь давящей тишиной, которая заставляла дрожать кончики пальцев. У входа стоял Маммон. Его фигура казалась частью этой тьмы, словно он был не просто её частью, а её воплощением. Всё вокруг подчинилось ему: даже свет тусклых фонарей не смел касаться его лица полностью.
Их взгляды встретились. Вилена чувствовала себя, как добыча, застигнутая взглядом хищника. В его глазах не было ничего, кроме холодного расчёта. Ни привязанности, ни интереса – только равнодушие хозяина, который изучает игрушку, чтобы определить её дальнейшую ценность.
Он протянул ей маску. Белая, с длинными кроличьими ушами, она выглядела зловеще в этом мрачном окружении. Вилена ощущала, как каждая её черта подчиняется этому жесту.
– Надень, – голос Маммона звучал холодно и уверенно, лишённый тени сомнения. – Ты должна быть такой же, как все.
Её пальцы задрожали, когда она взяла маску. Металл на внутренней стороне был холодным и неприятно скользким, как сама атмосфера этого места. Она надела её, чувствуя, будто эта маска стирает её лицо, превращая в часть безликой толпы.
Маммон скользнул взглядом по её новой внешности. В его глазах не было ничего человеческого. Это был взгляд существа, которое не видит в людях ничего, кроме их утилитарной ценности. Он отвернулся с равнодушием, словно она выполнила свою единственную функцию.
– Иди. Время работать, – сказал он. – Ты должна быть такой же, как все, – добавил он безразличным тоном и указал на женщину в маске лисы, стоявшую у стены.
Женщина в маске лисы заметила их раньше, чем они подошли. Её фигура двигалась плавно, как тень, а сама она стояла, слегка опираясь на стену, словно специально выбирая позу, которая делала её непринуждённой. Глаза за прорезями маски блестели живым любопытством, словно она уже знала, о чём думает Вилена.
Когда Маммон кивнул ей, указывая направление, лиса прищурилась, и уголки её губ изогнулись в едва заметной усмешке. Она шагнула вперёд, как будто медленно, но каждый её шаг был выверен, как у хищника, который любит растягивать момент.
– Новенькая, – протянула она низким, мелодичным голосом, который, казалось, проникал прямо под кожу Вилены. – Тебе здесь понравится. Или… нет?
Она рассмеялась, тихо, почти беззвучно, но в этом смехе было что-то цепкое, как будто она уже знала ответ.