– За сад надо сказать спасибо нашему дежурному референту. Ты Гену помнишь? – Николай Борисович посмотрел на жену.
– Конечно. Это было в нашу первую командировку, ты тогда сюда атташе приехал. Мы молодые были, а он совсем мальчишка.
– Мальчишка-то мальчишка, а какой толк в растениях понимал. Я ему еще тогда сказал, что он не ту профессию выбрал. Этот сад, можно сказать, его рук дело. Здесь кроме травы ничего не было. И бугенвиллию он посадил. Привез откуда-то черенок, сказал, что цвет необыкновенный. Так и оказалось.
– Интересно, неужели он так и остался на дипслужбе? Если у него такой дар, надеюсь, он его реализовал. – Зинаида Валентиновна посмотрела на мужа. – Ты не знаешь, как у него все сложилось?
– Нет, я о нем ничего не знаю. Слышал, что вроде он ушел в белорусское министерство. Ведь после той истории его из нашего МИДа все равно бы выгнали. Так что вовремя Союз развалился.
– После какой истории? Я чего-то не помню. – Зинаида Валентиновна посмотрела на мужа.
– А… Ты, наверное, и не знаешь о ней. Помнишь, после переворота, когда Муджибура Рахмана убили, семьи в Москву отправили. Здесь неспокойно было, смутное время. Я точно не знаю, что произошло. Слышал, он начал контрабанду провозить. В Бангладеш с выпивкой всегда плохо было, а спрос, хоть и мусульманская страна, все равно есть. Вот ему водку наши моряки и привозили. Говорят, на широкую ногу все поставил… Естественно, не один. С какими-то бангладешцами сговорился. Вот ведь как времена все меняют. Сейчас бы сказали, бизнес организовал. Еще бы в пример поставили. Мол, предприимчивый…
– Кстати, о контрабанде… – заинтересовалась Арина. – Вернее, не совсем так. О незаконных перевозках людей из Бангладеш. Николай Борисович, вы ничего не слышали о том, что за деньги вывозят людей с затапливаемых территорий? На кораблях.
Генконсул ответил не сразу.
– Раз вы спросили, отвечу: есть такие слухи. Возможно, это более, чем слухи. Но я этому не очень верю.
– Коля, как ты можешь не верить, когда я тебе сегодня опять об этом говорила! – возмутилась Зинаида Валентиновна.
– Мало ли что говорят малограмотные люди. Тем более на бенгальском языке. Тебе могли неправильно перевести, а ты это выдаешь за факты. – Багров осуждающе посмотрел на жену.
– Во-первых, это говорят не первый раз. А во-вторых, наш дежурный референт бенгалист. Ты сам на днях хвалил его, он прекрасно переводил тебе на переговорах.
– Зинаида Валентиновна, вы не могли бы объяснить мне, о чем вы говорите? Для меня это очень важно, – попросила Арина.
Багрова рассказала, что, как и все жены высокопоставленных дипломатов, она занимается благотворительной деятельностью. Больше по мере сил, чем по мере финансовых возможностей, поскольку деньги наше государство на помощь Бангладеш выделяет небольшие. В Читтагонге есть госпиталь, который, с точки зрения медицинского оборудования, считается одним из лучших в стране. А Зинаида Валентиновна по профессии врач, отоларинголог. Вот она и предложила свои услуги госпиталю, естественно, бесплатные, в тех случаях, когда там большой наплыв нуждающихся в помощи. По ее словам, особенно часто ее стали вызывать к людям, пострадавшим от долгого пребывания в воде. Сначала она думала, что они потерпели кораблекрушение. Но когда аналогичные ситуации стали повторяться регулярно, попыталась узнать, в чем же дело. Объяснения медицинского персонала были очень расплывчатыми. Тогда Багрова взяла с собой вновь приехавшего к ним на работу дежурного референта. Он поговорил с пострадавшими, и все они рассказали примерно одно и то же. Их земли затапливало, им предложили перебраться в другую страну, взяли деньги, привезли их из деревни в Читтагонг ночью, в темноте же загрузили на пароход, они несколько дней просидели в трюме, не выходя на палубу, а потом тоже ночью их посадили в шлюпки и сказали, что они совсем близко от берега. Они плыли в ту сторону, куда им указали. Дальше шли варианты: кто-то попал в шторм, и шлюпка перевернулась, не доплыв до берега. Другие плыли целую ночь и день и никуда не доплыли, но их подобрал другой корабль, недалеко от которого они, на их счастье, оказались. Третьи, и таких было немало, просто ничего не помнили, поскольку их находили на берегу и, судя по всему, они пытались вплавь добраться до берега.
– Зинаида Валентиновна, люди, с которыми вы разговаривали, не объясняли, кто предлагал им переехать?
– Арина, я же задавала лишь вопросы как врач. Чтобы лучше понять картину их проблем. А такой вопрос уже смахивал бы на допрос.
– Но, может быть, они упоминали женщину – довольно молодую, невысокого роста, с темными короткими волосами, скорее восточной, чем европейской наружности?
– Они не упоминали, но в госпитале я встречала очень похожую на ваше описание. С довольно недобрым лицом!
– Если вы тоже заметили, что у нее недоброе лицо, то это точно она! – воскликнула Арина.
– Знаете, в больнице странно видеть недоброе лицо. Вы не находите, что это должно быть исключением? А как зовут эту вашу особу?
– Лейла Кирани.
