– Надеюсь, это не мое поведение вчера в ресторане заставило вас предпринимать столь рискованные шаги по поиску вещественных улик?
Она заверила его, что это не так. Арина решила пока ничего не говорить Боннару о ее прогулке в парке Шато де Пант и о ветке, свалившейся ей чуть не на голову. У нее не было ни сил, ни желания убеждать его в том, что на нее было совершено покушение. Тем более, доказательств не было.
Попрощавшись с Боннаром, Арина попыталась уговорить Олега отвезти ее сейчас на работу – ей очень хотелось поговорить с Казанцевой, – но муж даже не стал с ней разговаривать. Они сели в машину, и Олег повез ее домой, в Дивон. Арина не очень сопротивлялась. Чувствовала она себя, мягко говоря, неважно.
По дороге в Дивон Арина уговорила Олега пойти с ней вечером на мероприятие по случаю десятилетия комиссии. Вести машину она вряд ли бы смогла, а поговорить с Казанцевой нужно было во что бы то ни стало. Как только они вернулись домой, Арина стала названивать Жанне: та организовывала вечер и знала, можно ли заказать дополнительное место в ресторане.
По рабочему телефону Жанна не отвечала, а мобильный жизнерадостно призывал звонившего оставить сообщение, и не было никакой возможности понять, где же находится сама хозяйка.
А Жанна в это время, отключив телефон, бродила по Женеве. Утром, когда она еще собиралась на работу, позвонил Сергей. После того, как его выпустили из тюрьмы, он был вынужден сразу же уехать из Женевы. Им удалось увидеться лишь в присутствии чужих людей в аэропорту, когда он улетал в Москву.
– Жанна, милая, как ты там? – его было слышно даже лучше, чем когда он звонил из женевской тюрьмы.
– Я так рада, что тебя выпустили. Если бы ты знал, как я переживала эти дни. Ведь все это случилось из-за меня. Я во всем виновата!
– Не надо себя корить. Ничего страшного не произошло. Ты просто купишь билет и прилетишь сюда. Я тебя встречу, и все будет хорошо!
– Не знаю…
– Что значит не знаешь? Ты меня любишь?
– Да…
– Когда ты приедешь?
– Не знаю…
– Как так не знаю? Что ты все повторяешь: не знаю да не знаю. Что ты молчишь, в конце концов! – Сергей сорвался на крик.
– Сереженька… Я сейчас не могу ничего объяснить.
– Ты не одна? Муж дома?
– Нет, одна…
– Может, с ним что-то не так? Он что, тебя теперь не отпускает? Ты не бойся, скажи. Если так, то я с ним разберусь…
– Нет! Не надо, я тебя очень прошу. Мишель ни при чем. Я тебе напишу письмо. Я тебе все объясню. Я обещаю. Сегодня же.
– Жанна…
– Все, Сереженька… Я тебя умоляю, не звони мне больше. – Жанна уже с трудом сдерживала слезы.
– Жанна, прошу тебя, подумай еще раз, не торопись с ответом. Я буду ждать…
– Хорошо.
Жанна судорожно повесила трубку. Слезы, копившиеся все эти дни и время от времени подступавшие к горлу, наконец прорвались наружу. Жанна встала, умылась и стала думать, что ей делать. Но голова была гулко-пустая, ни одной мысли там не появлялось, как она ни напрягалась. Тогда она оделась и вышла на улицу. Жанна долго бродила без цели по городу, заходила в кафе, выпила несколько чашек кофе, но лучше ей не стало. Она вышла на набережную и пошла в парк Мон Репо. Сегодня ветер дул с озера, и пахло морем. Жанна долго гуляла по парку, вдыхая воздух, наполненный ароматом водорослей. Начинало смеркаться.
«Уже скоро пять, – поняла Жанна, – а я так ничего и не надумала. Ну почему мне так трудно принимать решения? Может, я не способна это делать? Почти всегда жизнь сама подкидывала мне решения, и я их просто принимала. В детстве и юности вообще не надо было ничего решать. Все за тебя решали другие – мама, папа, пионерская организация, потом комсомол, партия. В личной жизни я, пожалуй, тоже играла скорее пассивную роль. Первого мужа – не выбирала, он сам меня выбрал. Мишель тоже просто оказался на моем пути. Так же, как и Сергей. А вот теперь, когда надо самой действовать, я не могу. Даже к любимому человеку в Москву меня отправил муж. Поэтому, наверное, я и вернулась обратно. Обстоятельства обстоятельствами, но я им особо не сопротивлялась. Сдалась без борьбы. Сразу поверила, что Сергей с другой, и все тут… Нужно что-то делать», – опять пронеслось в голове.
Она откинула раздраженно волосы со лба, как будто пыталась отогнать надоевшую мысль. Жанна уже собралась сесть на автобус, чтобы ехать домой, но тут увидела впереди темный силуэт памятника, проглядывавший сквозь развесистые ивы. Она сама не заметила, как оказалась около острова Руссо, на котором иногда любила посидеть и полюбоваться на Женеву. С него открывался прекрасный вид на обе части города, разделенные озером. Она подумала, что, возможно, памятник Руссо поставили здесь, поскольку французский философ, любивший Женеву, приходил сюда посмотреть на город, а заодно и поразмышлять над проблемами бытия.
«Самое подходящее место, чтобы решать глобальные проблемы. И, возможно, не только Руссо размышлял здесь над ними. А моя проблема – чем не мировая? – с иронией подумала Жанна. – Что для меня лучше – Россия или Швейцария? Где жить – в Женеве или в Москве? Кто ближе – Сергей или Мишель?»
