Арина зашла в туалет и попыталась привести себя в божеский вид. Это ей не очень хорошо удалось. Вид у нее был, прямо сказать, не из свежайших. Но в этом не было ничего удивительного, учитывая то, как она провела ночь. К тому же головная боль перешла в довольно сильную мигрень. Вернувшись в кабинет, Арина первым делом достала из аптечки в столе сильное болеутоляющее средство из семейства триптанов. Одно название этой разновидности лекарств действовало на нее пугающе. Может быть, потому, что было созвучно названию газа «пропан». Арина шутила, что ее триптан, как и пропан, вроде бы не токсичен, безвреден, но при длительном употреблении убивает. Рука по-прежнему ныла. Ясно, что вести машину в таком состоянии она не может. Арина набрала телефон Боннара, намереваясь попросить его подъехать к ООН. Тот почему-то не отвечал. Арина задумалась. Резкий звук звонка болью отдался в виске. Морщась, она подняла трубку телефона на столе.
– Арина, это я, – услышала она голос Казанцевой. – Вы у себя?
– Да, а что?
– Я могу зайти? – Казанцева была явно взволнована.
– Людмила, я очень плохо себя чувствую, у меня сильная головная боль.
– Арина, мне нужно срочно поговорить с вами, это очень, очень важно… – вдруг Казанцева осеклась, а потом уже более спокойным голосом обратилась к кому-то по-английски: – Do you need my help? One moment.[37]
А потом, уже опять обращаясь к Арине, быстро завершила разговор.
– Извините, ко мне пришел начальник, я должна идти.
– Хорошо, мы обязательно с вами поговорим сегодня вечером. Вы же пойдете на вечернее мероприятие?
– Да, да, конечно. Я должна идти.
Казанцева повесила трубку, а Арина задумалась: о чем Людмила хочет поговорить с ней и почему такая срочность? Казанцева имела непосредственное отношение к оформлению претензий. Возможно, она что-то знает, надо обязательно поговорить с ней во время ужина в ресторане. Там будет много народа, шумно, это не самое подходящее место для бесед.
Зазвонил мобильник.
– Месье Боннар, доброе утро. – Арина была уверена, что это он ей перезванивает.
– Теперь я могу исключить швейцарца из списка потенциальных мужчин, с которыми ты провела ночь, – прозвучал в трубке голос Олега. – Ты где?
– Я на работе.
– О том, что ты встала на стахановскую вахту, вещает уже информационная служба ООН, – пошутил Олег.
– А ты где? – по голосу мужа Арина поняла, что он не сердится, и осмелела. – Ты не мог бы подъехать к ООН и отвезти меня в одно место?
– Карета подана, а позвольте узнать, что случилось с вашей машиной?
– А как это ты здесь оказался? – Арина решила пока не говорить о своей руке.
– А ты считаешь, я должен спокойно отправляться на работу, не выяснив, что с тобой? Так что же произошло и куда ты хочешь опять мчаться? – Олег начинал злиться.
– Ладно, не сердись. У меня экстренные обстоятельства, сейчас объясню. Жди меня у ворот, я иду.
Увидев Арину, Олег слегка присвистнул, что случалось с ним крайне редко. Арина коротко поведала мужу о своей ночной эпопее, постаравшись не сосредотачиваться на эпизоде с падением. Закончив, она попросила Олега отвезти ее к прокуратуре, ей хотелось как можно быстрее передать Боннару отысканную в хранилище претензию. Но Олег был категоричен: или они едут сначала в госпиталь, или никуда не едут вообще. Пришлось подчиниться. В отделении «скорой помощи» госпиталя «Де ла Тур» народу в этот ранний час было еще не много. Ей сделали рентген – перелома и даже трещины не нашли. Была лишь сильная гематома, образовавшаяся после падения. Сказали, что боли и отечность могут держаться несколько дней, дали болеутоляющее, надели на руку нечто вроде твердой перчатки без пальцев и отпустили. Когда они вышли на улицу и направились к парковке, Арина вдруг почувствовала, что голова закружилась, и она сейчас упадет. Хорошо, что шедший рядом Олег, почувствовав это, подхватил ее под руку.
– А ты что-нибудь ела сегодня?
Арина, которая ничего не ела со вчерашнего обеда, отрицательно покачала головой. Говорить она не могла, боялась, что ее сейчас вытошнит. Олег потверже прижал ее руку к себе и, развернувшись, повел в сторону госпиталя. Там, на первом этаже, они позавтракали. После стакана сока, двух круассанов и чашки кофе Арина почувствовала себя почти человеком. Олег попытался уговорить ее поехать домой, но быстро понял, что это бесполезно. Когда они уже подъезжали к парковке Сент-Антуан в центре города, наконец перезвонил Боннар. Он объяснил, что был на совещании и только сейчас освободился. Надо отдать ему должное: он сразу же понял, что речь идет о действительно важном документе и сказал, что немедленно идет к стоянке и будет ждать ее наверху, у выхода в старый город. Там они и встретились через пять минут. Боннар пообещал, что тут же отвезет досье в лабораторию и, хотя, по-видимому, все и так ясно, но мнение экспертов не помешает. К тому же наверняка на претензии остались отпечатки пальцев. Он был собран, серьезен и смотрел на Арину сочувственно. Поинтересовавшись, что с ее рукой, виновато улыбнулся.
