Саше стало невероятно легко и весело, смех рвался наружу, рассыпался светящимися пузырьками.
Почему она сразу так не ответила? Это же так просто! И все могло бы быть по-другому.
Голос азумы затух, захлебнулся в завывании, а сама она превратилась в крохотную рыбку, вильнула хвостом и скрылась в Реке Забвения.
И снова вспыхнула в темноте зеленая точка! Саша собрала все отпущенные ей силы, и ринулась к этой точке сквозь плотную, темную воду. Все ближе, ближе, вот она, ее птица! Еще немножко! Есть! Саша схватила птицу обеими руками, и устремилась вверх, на воздух, на волю.
Саша выбралась на берег, попыталась подняться и не смогла. Тело затекло, будто она его целиком отлежала, малейшее движение отзывалось россыпью острых иголочек. Медленно, осторожно она повернулась на бок, оперлась на локоть, села.
Осторожно разжала пальцы, посмотрела на птицу. Живая. Только встрепанная немножко, и тоже как будто уставшая.
— Ну и что же нам с тобой делать, талантище? — спросила Саша у птицы.
Куда вынесла ее река Забвения? Она огляделась. Место незнакомое. Ни моста не видно, ни города. Серое, раннее утро. Тишина. Никого вокруг. Только слепая лошадь бродит по мелководью, низко опустив голову. Тоже, должно быть, устала.
— Сделала свою работу? — хмуро спросила Саша у лошади.
Та дернула ухом, подняла голову. Саше показалось, что огромные, затянутые мутной пленкой глаза смотрят на нее укоризненно. Ей стало стыдно и жаль до слез несчастную тварь.
— Прости. — прошептала она, — Я все понимаю. Голод — великая сила.
Лошадь виновато опустила голову.
Саша вздохнула, задумалась.
Что же в итоге? Музеон доживает свои последние часы.
Судьба мамы, как и ее собственная — в полной неизвестности. И ни малейшего представления о том, что делать дальше. Думать было лень. Разум устал так же, как и тело. Она помнила только, что спасла свой талант. Единственное, что ей удалось спасти. Но это не так уж мало. Все остальное потом… когда-нибудь. Так приятно никуда не спешить, просто сидеть, смотреть на ленивую воду, ни о чем не думать.
Перестук камешков выдернул ее из полудремы. По высокому прибрежному склону к ней спускалась Кассандра.
“ Только не она!”
Саша попыталась подняться на ноги, но тело по-прежнему не слушалось. Она поспешно спрятала птицу за пазуху.
А Кассандра приближалась, чуть пританцовывая, будто наслаждаясь своей грациозной силой, легкостью и свободой. Подошла совсем близко, улыбнулась.
— Поздравляю, ты снова выбралась сухой из воды! А я за тобой. Отдай птичку.
— Какую птичку?
— Зеленую. С цветными крылышками. — Кассандра протянула руку. — Давай ее сюда.
Птица слабо завозилась за пазухой.
“ Еще немного, и она отогреется, наберется сил и сможет улететь. — соображала Саша, — Нужно потянуть время!
— Нет у меня никакой птички. — ответила она и попыталась отползти, но ей удалось сдвинуться не больше, чем на ширину птичьего крылышка.
Кассандра шутливо погрозила ей пальцем.
— Не надо морочить тете голову. Если бы ты не достала птичку, то не оказалась бы здесь. Отдай.
Саша помотала головой, сжала зубы, и что было сил потащила по песку тяжелое, непослушное тело. Кассандра усмехнулась и неторопливо пошла рядом. Лошадь повернула голову в их сторону, втянула воздух дрожащими ноздрями, и двинулась по воде вслед за ними.
— Отдай сама. Хуже будет. — ласково пообещала Кассандра.
— Слышала я эту песню. — дерзко ответила Саша, тяжело дыша и делая очередной рывок. — Ничего вы мне не сделаете. Не отдам.
— А знаешь, твоя наглость мне нравится! — воскликнула Кассандра. — Ты вообще молодец. Храбрая. Самоотверженная. Упрямая. Добавить бы тебе капельку мозгов, чтобы ты приняла верное решение!
Теплая птица возилась за пазухой, и Саше показалось, что от ее возни и тепла стало легче шевелиться. Еще бы немножко времени! Кассандра любит поговорить.
— Верное решение — это вернуться в вашу Поганую Яму? Или уползти домой и жить как растение?
— Зачем драматизировать? — охотно откликнулась Кассандра, — Взгляни на это иначе.
Шаг вперед.
— Представь: тихая, размеренная жизнь. Теплое местечко, несложная работа, увлекательный шоппинг по выходным, семейные праздники. Все как у людей.
Еще шаг.
— Живи спокойно, получай удовольствие. Птица будет только мешать. Пищать, клеваться. А ты устала. Ты прошла огонь и воду. Зачем тебе медные трубы? Сколько хороших людей они сломали. И сколько сломают еще. Отдай птичку.
— Это вы их сломали. Телега с птицами — ваших рук дело.
Двигаться становилось все легче, и Саша понемножку отползала, чувствуя за пазухой птичье тепло, а за спиной лошадиное сопение.
— Мы никого не ломаем. — обиделась Кассандра, — Мы отсекаем лишнее. Мы — хирурги. Талант — воспаленный аппендикс. А птицы на телеге — биологические отходы.
Она наклонилась к Саше, ласково взглянула своими медовыми глазами и таким же сладким голосом произнесла:
— Не будь дурой. Живи спокойно. Птичку отдай.
— Это не жизнь. Сама дура. Не отдам. — тихо и отчетливо произнесла Саша.
Молниеносно, как змея, Кассандра бросилась на нее.
