— Совсем с деньгами туго? — проигнорировав его замечание, спросила незнакомка.
— Сестра умирает.
— Поправимо, вполне поправимо. Веди меня к ней, там и поговорим! — тоном, не терпящим возражений, приказала девочка и протянула мальчику коробочку с брошью. — А это тебе больше не пригодится, — и она прицепила кошелёк обратно к шатлену.
Когда в дверь постучали, Эдди как раз корчился на полу в приступе безумной агонии. Остальные трое сидели на софе и молча наблюдали эту отвратительную и захватывающую сцену. Мальчик кричал, стонал, морщился, впивался в ковёр худыми пальцами, из которых вырастали длинные острые когти, совершенно нечеловеческие. Малышка Лилит тем временем высасывала кровь из голубя. Решено было в первую очередь обратить её, потому что она уже находилась в состоянии предпоследнего издыхания, а обращение в кровососущее чудовище требовало большой затраты жизненных сил.
Астонция выругалась, сморщившись, встала, оправила складки платья и поплелась вон из гостиной. Двойной ритуал обессилил и саму создательницу.
— Что, кроме меня, некому открыть? — проворчала она.
— Давай я открою! — вскочил с места Шварцзиле.
— Нет, ты не умеешь красиво лгать. Лучше сиди и наслаждайся видом чужих страданий!
Она спустилась и распахнула дверь. На пороге стояла статная, стройная, длинноногая старуха в синем пальто. За её спиной кружилась стайка голубей, что заставило девочку поёжиться.
— Это тебя зовут Астонция, деточка? — спросила незваная гостья и улыбнулась во все тридцать два, наличие полного комплекта которых было поразительно для её возраста.
— К сожалению или к счастью, — пробормотала девочка и прислонилась к косяку двери, крепко ухватившись за него. Глаза напряжённо следили за птицами. — А вы кто, собственно говоря?
— Дороти Моррисон, — улыбнувшись ещë шире, хотя, казалось, шире уже невозможно, ответила пожилая леди.
Астонция помутневшим взглядом следила, как лицо Дороти подёрнулось мелкой рябью морщинок. Внезапно новый приступ боли двинул по внутренностям Астонции, но она героически сдержала крик, сжав своё хорошенькое личико в выражение страдающего чернослива.
— Я мать того самого отца Моррисона, — продолжила леди таким тоном, будто бы её сын был знаменитостью всемирного масштаба. — Он рассказал мне о ваше встрече, о твоём чудовищном одиночестве, о вашей ужасной гостиной с этим психоделическим красным светом, — она выгнула дряблую шею, словно бы надеялась увидеть психоделическую гостиную за плечом Дульсемори, — и о твоей любви к куклам. Я принесла Мэри-Голд, с которой я играла в детстве. И яблочный пирог.
Она вручила девочке корзину, в уютном гнёздышке которой златокудрая кукла обнимала волнующе румяный и тёплый пирог. Мэри-Голд выглядела удивительно свежо и непотрёпанно, впрочем, как и её хозяйка.
— Вы очень любезны, — соорудила на своëм лице гримасу радости Астонция.
— Я специально сшила для неë новое платье из шейного платка, — жизнерадостно объяснила пожилая леди.
В это время за спиной Дульсемори раздался душераздирающий вопль. Обе собеседницы вздрогнули.
— Что у вас там происходит? — ещë дальше вытянув шею и выпучив и без того выпуклые глаза, спросила миссис Моррисон.
— Это мистер Шварцзиле, кажется, чем-то отравился, вот теперь и мучается. Буквально не встаёт с горшка! — красиво солгала Астонция и в ту же секунду сама чуть не повалилась на руки Дороти, тоненько взвыла и сползла вниз по стене. Обращение близилось к концу.
— А с тобой что? — взволнованно спросила гостья.
— И я, видимо, тоже, — Дульсемори прикрыла глаза и слегка покачалась вправо-влево, а потом вдруг энергично вскочила и принялась ненавязчиво закрывать дверь. — Спасибо огромное, что зашли проведать нас, это так мило. А теперь, я думаю, вам лучше стоит уйти.
— Чем же вы могли так отравиться? — старуха придержала дверь тонкой, почти изящной рукой.
— Да кто же знает, может, мясник попался недобросовестный и подсыпал чего в мясо, ну, вы знаете, чтобы не портилось подольше. Живы будем, не помрём! — бодро закончила Астонция и снова попыталась закрыть дверь. Но хватка оказалась на удивление крепка.
— Вам точно помощь не нужна? Прислать к вам сына?
— Нет-нет, пока ещë рано. Когда будет нужда в священнике, мы обязательно дадим вам знать! И поосторожнее там с мясом местных фермеров! — крикнула Дульсемори, когда таки сумела захлопнуть дверь, оставив Дороти снаружи. — Терпеть не могу лгать, но это явно ложь во благо! — прошептала она, прислонившись спиной к стене.
Девочка тряхнула волосами, накрутила прядь на палец и бодро поднялась по ступеням.
На полу гостиной, тяжело дыша, сидел бледный Эдди в окровавленной одежде, ошарашенно глядя по сторонам. Глаза его полыхали красным, из-под верхней губы выглядывали клыки, которые обещались ужасно натирать на первых порах.
— А вот и новорожденный вампир! — весело воскликнула Астонция. — Добро пожаловать в вечность! Жаль, что мы начали обращение так рано и лишили тебя возможности отведать пирога миссис Моррисон. Придётся удовольствоваться ещë одним голубем. Как самочувствие?
