Астонция выплыла из своей комнаты, шевеля складками розового платья в тонкую тёмно-синюю полоску. Две чёрные косы спадали на грудь, а на голове сияла бриллиантами расшитая золотая повязка. Лиф украшала драгоценная брошь, которую ей любезно одолжил Эдди. Новенькие серьги весело болтались в ушах. Лицо у Астонции было недовольным.
— Совершенно невозможно вот так одеваться! — возмущалась девочка. — Мне срочно нужно найти себе хорошую горничную, иначе, клянусь Тэрке, я вообще перестану выходить из дома!
— А как же крошка Лилит? — спросил Шварцзиле, повязывая шёлковый галстук и вставляя хрупкий ирис в петлицу.
— Эдди не позволяет её напрягать, — пожала плечами Дульсемори. — Говорит, она ещё не оправилась после болезни. Да всё равно она была бы бесполезна! Эдди справился бы намного лучше, но не хочется смущать бедного парня! — она рассмеялась.
— Этому дому необходима служанка, — заметил Шварцзиле, проведя пальцем по жирному слою пыли на каминной полке. — Мы с тобой к таким кюнсте совершенно непригодны, — он засмеялся и щелкнул пальцами.
— Хохочешь, как ворона каркает! — заметила Астонция, передёрнув плечами, и принялась нервно перебирать многочисленные кольца на бледных пальцах. — Терпеть этого не могу! А Эдди вообще-то неплохо поработал! Если сравнивать с тем, как запустили дом мы.
— Эй, Миллс, — крикнул джентльмен, и высокий худощавый парень тут же явился на его зов. Длинные криво остриженные пряди были уложены в нечто, сильно смахивающее на воронье гнездо — хоть сейчас подлетай и селись. Слишком маленькие глаза Эдди слихвой компенсировались чересчур большим ртом, который, казалось, совершенно не умел улыбаться. Неприметное лицо, такое быстро забывается — идеально для вора. Нависший лоб, руки, постоянно сжатые в кулаки, будто бы всегда готовые к бою. Он выглядел старше своего возраста.
— Прибери тут всё, пока мы на вечере, — лениво обронил Шварцзиле, — будь уж любезен. Мы-то, как истинные гении, в быту совершенно беспомощны!
Эдди кивнул.
— Надеюсь, вы без нас не заскучаете! — мягко проговорила Астонция, будто извиняясь. — Я постараюсь разузнать как можно больше про Смаугера, а потом мы с тобой придумаем, как его убить.
— Я вампир. Чё бы просто не сгонять и не выпустить его чёртову кровь? — спросил Миллс.
— Это было бы некрасиво и неинтересно. Обычное убийство вряд ли кто запомнит надолго, а убийство при загадочных обстоятельствах, да ещё обставленное так, что пошатнутся самые крепкие устои общества и самые храбрые жители города, войдёт в легенду.
— Это зачем? — уточнил Эдди.
— Поживёшь с моё — поймёшь, — усмехнулась девочка, снимая с крюка пальто. Эдди тут же бросился ей помогать. — Я постараюсь принести вам свежей крови на ужин. Надеюсь, Лилит ещё не прочитает всю библиотеку к завтрашнему дню!
— Сомневаюсь, — улыбнулся Эдди. Впервые на их памяти.
— Что ж, нам эти книги всё равно нужны были исключительно украшения ради, — рассмеялась Астонция. — Шварцзиле ничего, кроме французских романов не читает, а я интереснейшую книгу своей жизни предпочитаю писать сама!
Наконец-то, хоть и с большим опозданием, они вышли из дома.
— Это ничего, опаздывать даже очень гут, даже очень модно! — радостно потирая руки, говорил Шварцзиле. Он слегка пританцовывал на ходу. Своим выездом эта парочка пока не обзавелась, да и вечер был весьма приятным для прогулки.
Арчи вынул из внутреннего кармана карточку с приглашением и в очередной раз пробежался по ней глазами.
— В семь часов вечера пятницы, — прочитал он. — А сколько сейчас?
— Если бы вместо старого медальона в кармане твоего жилета лежали часы, мы бы это знали, — елейным голоском произнесла Астонция.
Шварцзиле поморщился.
— Я прекрасно знаю: тебе не нужны часы, чтобы узнать самое что ни на есть точное время, но ведь тебе так хотелось меня уязвить! Не получилось, — он поднёс карточку к носу и блаженно прикрыл глаза.
— Пахнет абрикосом, — взволнованно произнёс джентльмен. — Как ты денькст: она специально надушила приглашение?
Астонция закатила глаза, пальцами теребя драгоценную брошь матери Эдди.
— У неё просто такие духи, а запах ты чувствуешь, потому что вампир! Она тебя даже не знает, с какого перепугу она стала бы душить письмо? Это вульгарно даже для любовного послания!
— А почерк, что ты можно сказать о ней, если судить по почерку, майн мэдьхен?
— Что её научили писать! Арчи, ты слишком многого ждёшь миссис Смаугер! Смотри, не разочаруйся!
— Я ещё недостаточно очарован, чтобы разочаровываться! И лучше бы ей соответствовать моим ожиданиям! Осторожнее, птица!
Астонция взвизгнула и отпрыгнула в сторону:
— Где, где, эта тварь?
— Да вон же, вон!
На дереве действительно сидела и с интересом разглядывала странных прохожих пухленькая сорока. Дульсемори погрозила ей кулачком и дёрнула спутника за рукав.
— Пойдём! Слишком много их в Локшере, вот что мерзко! Вот за что я любила Лондон: там все птицы передохли, в такой-то атмосфере! Создать, что ли, армию вампиров для уничтожения этих богопротивных тварей?
