Сестры пришли в богадельню в святочные дни и пропели всем бабушкам радостные рождественские колядки. Наша Мамочка больше всех суетилась и села слушать только тогда, когда мы её посадили. «А как же чай? Вас же теперь угостить надо!» — суетилась она с чашками.
Она не могла не угощать, не утешать, равнодушно пройти мимо, такая уж уродилась: золотой слиток высшей пробы. Сердце, шириною с солнышко! Улыбка до ушей; руки, созданные для объятий!
За час до того, как тебя отправили по скорой, мы пришли к тебе после службы повидаться и не смогли зайти внутрь, нас не впустили. Тебе сделали укол и врач сказала, что тебя нельзя тревожить, что ты лежишь. Но, подойдя к твоему окну, из темноты в свет мы увидели, что ты не лежишь, а стоишь у своего иконостаса! Задумчиво смотришь на Божию Матерь. Молишься. Твоё сознание было путанным, но ты услышала наши голоса за окном. И неспешно, как в тумане, подошла к окну и раздвинула шторы. Твой взгляд был уже не здесь, маленькая наша бабушка. Сознание уплывало от тебя. Вскоре приехала скорая помощь и ты покинула свою любимую обитель.
Завтра твоё тело привезут и поставят в храм для прощания. Твоя душа ещё раз походит по любимым уголкам обители. А может, ты уже здесь, стоишь рядом за моей спиной, а я не чую? Ты поклонишься Богородицкой иконе, пролетишь над парком, сходишь в последний раз в трапезную посмотреть, что там повара приготовили на обед твоим любимым бабушкам в богадельне.
Сейчас тебе уже хорошо!
***
Как ты всегда искренне исповедовалась. Ростком с ребёнка, ты не доставала до аналоя и вставала на цыпочки, чтобы поцеловать крест и Евангелие после отпущения грехов. Часто твой нос после исповеди был распухшим, глаза красноватыми, а щеки мокрыми.
В чём тебе было каяться? В чём каются дети? Знает один Господь.
Наша мама Феврония, ты сейчас наконец-то увидела Васеньку и Диму, тебя встретил любимый муж Петя и мама Анастасия. А мы скорбим по тебе и плачем. Плачем. И каждая наша сестра вспоминает тебя по- своему. Для каждой ты была воплощенной материнской любовью.
Сейчас твоя душа, без груза возраста, веса и боли свободна и видит Бога, Его Пречистую Матерь и Ангельские миры. Тебя встречают те монахини, которых ты проводила в мир иной, тебя приветствуют давние знакомые, пациенты, которые умирали на твоих добрых руках, ослабевших к старости.
Ты, как и хотела, не стала нам обузой и до последнего дня жизни в обители всё делала сама.
Молись за нас у Престола Божия, светлая душа!
Мать Феврония, ты любила всех по настоящему и мы тебя очень любим!
Ты всегда с нами.
Господи, как много людей опытно не познали Тебя. Какое счастье имеем мы, христиане, всю нашу жизнь проводить в стремлении к Тебе и Твоей Любви. Нет на свете глубже молитв, чем те, которые написал из своего сердца премудрый царь Давид. И я стою сейчас у гроба новопреставленной монахини, нашего маленького ангела, вслушиваюсь в древний текст, и мысли уносят меня в глубины покаяния и размышления.
В полночь собрались мы в темном храме, чтобы вместе с сестрой нашей, уже видящей Тебя лицом к лицу, совершить вместе древнее монашеское правило, заповеданное некогда инокам преподобным Пахомием Великим.
Псалмопение издревле входит в монашеские молитвенные традиции и исполняется в монастырских храмах и кельях ежечасно. Двенадцать псалмов — обращений души ко Господу можно увидеть в некоторых изданиях Следованной Псалтири и Каноника. Их чтение помогает человеку глубже познать себя на пути к Господу и вменяется монашествующим в духовную обязанность. В нашем монастыре, по сложившейся традиции, над гробом почившей монахини ночью в последний раз перед погребением читается чин двенадцати псалмов.
Вслушиваясь в эти строки, каждая вспоминает и свой приход в обитель: «укрыл меня в тайном покое обители Своея». У каждого человека могут найтись причины для бегства, для желания одиночества в Боге. История души это тайна. В монастыре ли ты или в миру, ты стремишься к покою, к счастью, к мирному небу над головой. А раз ищешь счастья — взыскуешь Бога, ведь подлинное счастье — счастье с Ним. Тогда только и с близкими будет мир, когда мир от Бога будет в тебе.
