— На новом месте, как говорят, «приснись жених невесте». А нам с сестрами всё какие-то кошмары снились в первые дни. Силы бесовские пугали. Проснёшься посреди ночи, а сон нервый, лежишь и пытаешься понять, где ты вообще, кто ты? Слышь, как ветер гуляет по домику, крыса по полу тащит пакет с пожертвованными печеньками. Одной сестре моей за шестьдесят, другая после училища, третья, ровня, кричит по ночам и периодически уходит в запой. Она долго, конечно, не продержалась. Народ, кто постарше, помогал чем мог, жалели нас, особенно Ларису. Ходили раз в неделю на Причастие в соседнюю деревню. Жили сначала в сарайчике, потом у местной бабушки с полгодика и постепенно стали отстраиваться. У нас только на третий год боковой придел храма освятили.
— А жили вы на что?
— Жили тем, что доили корову и продавали фермеру молоко. Он его отвозил в город. Хороший человек, раб Божий. Сами питались скудно, молочко себе оставляли лишь на кашу в скоромные дни. Я сейчас каюсь за то, что неразумно поступила тогда. Надо было сестер в первую очередь отпаивать. И вообще, быть помилосерднее к людям. Сейчас хвораю, так понимать кое-что стала… А тогда, хотела всех в рай.
Приезжать стали комиссии из города, прислали работяг, материал, стало дело двигаться. Превратились мы в большую стройку. Через какое-то время подкралось ко мне подозрение, что не всё чисто, дурят меня.
В ту пору Владыка уже успел меня постричь и дать крест, официально я числилась настоятельницей и обязана была подписывать необходимую документацию. Помню, день как-то выдался замороченный. Отрегентовала (да, не удивляйся, пришлось и к пению приспособиться, не смотря на моего медведя в ухе), провела беседу с местными ребятишками за вкусным чаем и отправились мы с сестрами на сенокос. Жара, взмокли, выдохлись.
Приехал главный подрядчик ближе к вечеру с какими-то людьми, отвел в сторонку и давай агитировать на покупку плит для трапезной. Скидку предоставят, люди проверенные. Заморочил голову, поторопил. Толком не вникнув, подписала бумажки и с тяжелым сердцем отпустила. На следующий день поехали мы с этим товарищем в город, в банк, перевели нужную сумму на счет той компании. Было видно, торопится мой спутник, в глаза не смотрит. А мне и посоветоваться не с кем. Зато теперь каждую бумажку читаю, не проведешь.
Развели нас на большие деньги. Плиты на картинке выглядели так заманчиво, я и не поскупилась. Через неделю приехали ко мне мои рабочие с новым бригадиром и докладывают — старший-то наш мошенником оказался. Втерся в доверие, назанимал у всех, а три дня назад уволился и исчез в неизвестном направлении. Кто-то говорил, что Толя сидел раньше. А с виду и не скажешь, культурный. Владыка меня ругал, ох как ругал…
Потом жалобы пошли от местных в епархию, мол, мы их со службы выгоняем, а сами ведем аморальный образ жизни. Насочиняли. Да, было дело, баба одна по пьяной лавочке разоралась в притворе, ну мы с матерью её и вывели. С той поры перестали мне доверять.
Сестер прибавилось, телефон провели. Чувствовать стала, что не воспринимают меня всерьез новенькие сестрички. Ластятся все к мать экономке, преданность доказывают. А у той характер властный, хватка цепкая, глаз искрит. И родня из Молдавии приезжать стала. Подавила она меня.
С облегчением приняла свое разжалование. Поняла, что под одной крышей не смогу с ними жить. Владыка отпустил подлечиться, да и к вам вернуться, «на историческую родину».
***
И вот прошло уже пятнадцать лет с той встречи, а две духовные сестры всё так же что-то терпят, о чём-то переживают. Ведут неспешные беседы, к молодому поколению приноравливаются.
— Господь не оставляет нас, Своих Невест. Исправляет. Утешает всячески.
— И молодёжь у нас хорошая, мать Сарра, не будем судить их строго. Тоже ведь Он их привел. Мы их не знаем совсем, но они не пустые. Авось, нам полегче станет со временем, разгрузят нас с трудов, а мы больше молиться станем.
— Ой, не смеши, разгрузят они! Куда без нас, старых! Ты не смотри, что у меня артрит, артроз, гайморит, плеврит, понос! Я ещё фору вам всем дам! И тебе, мать Тамара, в первую очередь!
— Мать, нам ведь не вечно здесь пахать, скоро на Суд пойдём, не мечтай за молодыми угнаться, о душе думай, труженица!
— Точно, матушка. Уж не задержусь. Ты права, золотко. Пора на правило.
— «Целую крепко, ваша репка» — попрощалась задорно мать Тамара и достав из кармана чётки, двинулась в сторону храма.
А Ангелы Хранители стояли по периметру башен этого удивительного монастыря, на страже. Их огненные мечи отпугивали мерзость и стояли они, невидимые людям, до Великого Суда. А потом раздался трубный глас.
До монастыря мне никогда не приходилось выступать на телевидении.
Самой первой передачей, в которой я приняла участие, стало «Паломничество со вкусом» на православном телеканале. Казус заключался в том, что я совершенно не была связана с кухней и кулинарией! Дома мама и бабушка не подпускали к плите, а в монастыре мне назначили послушания, которые невозможно соединить к готовкой.
