В начале утреннего богослужения сестры объявили, что мне надо будет пообщаться с телевидением по поводу нынешнего дня — Лазаревой Субботы, рассказать о сути праздника. Всю литургию, чтобы не попасть впросак на съемках и не ляпнуть чего-нибудь неподходящего, я составляла шпаргалки, читала богословские комментарии. После службы спрашиваю журналистов: где Вы хотите снимать? У Богородицкой иконы или в храме, или в парке? Давайте мы снимемся в сквере? Я вам всё расскажу о Лазаре на фоне клёнов и цветов!
— А зачем нам про Лазаря?
— Как зачем, мы же про Лазареву Субботу будем снимать сюжет, так мне сказали?
— Вас неправильно информировали! Наша передача называется «Паломничество со вкусом» и мы надеемся с Вами что-нибудь приготовить! Где у вас в монастыре кухня, мы торопимся. А ещё, матушка, для достоверности мы снимаем одним кадром, то есть без пауз и монтажных склеек весь сюжет. Вы от начала до конца в кадре и каждое Ваше слово попадёт в эфир.
Мысленно я передала пламенный привет родным. Только не готовка! Вот позорище сейчас будет!
С операторами и ведущей вошли в сестринскую трапезную. Энергично сдвинули столы и установили камеры. Сзади нас десять сестёр украшали пасхальные куличи: поливали мастикой и, пока она не застыла, создавали на них композиции из съедобных цветочков и листиков с радостной надписью «ХВ».
— Сестра, так что мы будем готовить? Время поджимает, решайте скорее. Догадалась добежать до поваров. На окне, прикрытая салфеточкой, сиротливо стояла тарелка с жареной икрой. Она была отложена для «приходящих» — монахинь, занятых во время трапезы на послушаниях.
— Мать, ты вовремя, это всё что осталось от противня с икрой, лопай скорее, а то не останется. В большой семье кто успел, тот и съел.
— А как вы её жарили?
— Как как? Пожарили и всё, морковкой сверху посыпали.
Захватив сырую морковь, с тарелкой в руках я выбежала в трапезный зал.
— Мы будем готовить икру, символ воскресения! — выпалила я.
— То есть, мы будем делать вид что мы её готовим — недовольно отреагировала ведущая.
— Да, как есть, других блюд не осталось. Сейчас ведь Пост. А я не повар. Надо было назначить другую сестру.
— Но нам дали именно Вас, сказав, что Вы справитесь.
Поехали. Взяв в правую руку нож, а в левую — гигантскую морковь, в начале передачи ведущая объявила, что мы будем жарить икру (готовое блюдо в единственном числе было спрятано с глаз подальше). А пока готовим зажарку. За три секунды мы описали процесс в теории и больше к нему не возвращались до конца передачи. Спасибо ведущей, она меня выручила и наш разговор выглядел естественно. Вопросы сыпались на меня как из рога изобилия, так что за семнадцать минут я успела очистить лишь половину толстенной морковки. И беспрестанно говорила, лишь бы никто не вспомнил о цели выпуска. Говорю и чувствую, как по спине катится пот. А за спиной внимательно слушают мои ответы сестры. Говорю об истории монастыря, о воскресной школе, про монашеский образ жизни.
— От одного из вопросов внутренне похолодела:
— Мать Валерия, уходят ли сестры из монастыря?
Я испугалась не столько своего предстоящего ответа, сколько образовавшейся вокруг меня тишины: сестры замерли, оставив мастику безмолвно растекаться по куличам и, словно экспертная комиссия, со вниманием слушали, что же я выдам.
— Всякое в жизни бывает. Но Вы кого имеете в виду под сестрами? Монахинь, инокинь, послушниц?
— …
— Бывает, что уезжают послушницы, осознав, что это не их путь. И хорошо, что люди услышали себя, они обетов ещё не давали. А чтобы монахини — на мой век такого не было.
После съемки, а мне казалось, что она продолжалась много часов, ко мне, выжатой как лимон, подошла старшая монахиня и, отведя меня в дальний уголок, сказала:
— Больше ты сниматься не будешь никогда.
Через неделю меня вновь вызвали давать интервью для городских новостей.
***
Однажды я поняла, что нельзя шутить на телевидении. Незадолго до пятисотлетнего юбилея монастыря к нам приехала команда НТВ, чтобы снять сюжет о подготовке к празднику. Располагающая к себе журналистка стала спрашивать о том, чем вообще занимаются монахини в монастыре и не скучно ли нам жить?
— Конечно, нескучно. У нас сестры и то делают, и другое — вдохновенно перечисляла я послушания, а тут видимо петух клюнул меня пошутить: у нас даже есть свои дальнобойщицы!
— Как это? — оживилась корреспондент
— Мы возим святыни нашего монастыря по разным городам, чтобы как можно больше людей смогли приложиться и узнать об обители. А за рулём конечно сами матушки.
Сравнение вышло мне боком. После того как вышел сюжет, люди стали просить инокинь в иконных лавках о том, чтобы их познакомили с монахинями — дальнобойщицами. В общем, мне влетело. С тех пор я позволяю себе выражаться свободно лишь в текстах. Поскольку прочтут эти тексты лишь самые заинтересованные читатели. А на телевидении всегда выступаю с серьёзным лицом.
***
