Через дом Доброволовых прошло много книг. Как-то раз, на тесной кухне квартиры, принадлежавшей теперь Женьке и её гражданскому мужу, из пачки газет «Правда» выпала книга. Обычная такая обложка: «Сборник физических упражнений для детей среднего школьного возраста». А под обложкой — неизвестное сокровище, книга: «Старец Силуан», переданная друзьями из Латвии через пятые руки. Книгу надо было прочесть за четыре дня. Она была засалена в нескольких местах и изрядно потрепана. В приложенной записке значилось: «12 ноября передать Прохору К.».
С этой книги в жизни Евгении Олеговны начался новый виток. Да и друзья, мыслящие ленинградские интеллигенты, стали чаще приносить на общие собрания сочинения Соловьева, Блаватской и «Тайны сионских протоколов». Где-то даже был раздобыт заграничный экземпляр «Закона Божия» Слободского. Забрезжил свет в конце туннеля. Разговоры, не прекращаемые до полуночи, стали смещать акценты на мистику и поиски религиозных смыслов. Многие, к сожалению, так и увязли в этой трясине.
Как-то на православную пасху вспомнили о «Старце Силуане» и пошли разговоры о том, жив ли ещё архимандрит Софроний, написавший житие. Наш современник, живет в Англии, в основанной им монашеской общине поместья Эссекс. Решено было отправить красочную открытку со словами благодарности, тут же составленную и подписанную Жениной рукой и Жениным адресом. Отправили и забыли.
Шли месяцы. Но вот однажды, возвращаясь с Кировского Завода после квартального отчета, старший мастер Евгения Олеговна, обнаружила в своем почтовом ящике странный конверт, заклеенный множеством марок. — Ответ из Эссекса! Не может быть.
Батюшка Софроний тоже был весьма удивлен, увидев разрисованную открытку и множество подписей на исписанном листке. Он уже привык к тому, что его за глаза звали «самосвятом» и обвиняли его книгу в многочисленных ересях и извращениях веры. А тут искренне обрадовался, глазам не поверил: на родном языке благодарность от тех молодых людей, которые, как он считал, за своим железным занавесом, не способны к каким-либо духовным прозрениям. «Милость Божия, думал священник, Благодарю Тебя за то, что живо ещё малое стадо. Ты Сам открываешься ищущим, а я лишь немощное орудие Твое, Боже. Помилуй меня, не оставь тех, идущих к Тебе, заблуждающихся и неунывающих!»
Отслужив Божественную Литургию и помянув имена рабов Божиих Евгении и её друзей, отец архимандрит поспешил в канцелярию писать ответ.
Евгения Олеговна не могла поверить глазам — из конверта выпало настоящее приглашение в Англию на конец июля, с подписью самого батюшки и, что было совсем невероятно, между листочков лежали доллары — на дорожку, как было отмечено красивым почерком. А у неё как раз через два месяца намечается отпуск. Поднажмет — успеет оформить вылет.
Чудо произошло. Женя стала духовной дочерью батюшки, окрестилась сама и многих друзей привела в храм. Ездили в Никольский морской собор, занимались распространением православной литературы, в основном молитвословов и Новых Заветов. Батюшка присылал через знакомых уцелевшие экземпляры святых отцов. Особенно впечатлили начитанную христианку тетради с выдержками из епископа Игнатия и она с особым рвением занялась исследованием его творчества. С завода пришлось уволиться. Перестройка прошлась и по кошелькам, и по быту, и по сердцу. Муженёк, не захотевший принять «новые правила игры», сбрив бороду и порезав ножом кухонные иконки, сбежал, оставив Жене долг за оформленную на неё машину.
И вот Женюшка, сорокалетняя красавица, переступает порог монастыря. Самое время начать новую жизнь. Милость Божия, что, продав квартиру, удалось рассчитаться за машину и вот теперь идти некуда. Но не от безысходности она стояла перед покосившимися воротами, нет. В её душе разгоралось пламенное желание «мир оставити и Христу последовати».
Сейчас ещё мать Сарра помнила ночные разгрузки кирпичей и колку дров с утра до вечера, клопов в матрасах и обжигающий ноги холод, когда приходилось среди ночи бежать из многоместной кельи по нужде. Но была радость. И такая, которую молодёжь нынешняя ни за что не прочувствует — они ведь пришли на всё готовенькое. А мы — своими руками возводили наш родной монастырь из руин. И Христос незримо предстоял, мы ощущали.
***
— Ох, мать Тамара, послал мне Господь на старую голову испытание с этим настоятельством. Помнишь, сидели мы с тобой как-то в огороде после прополки и ты мне жалилась на то, что валишься с ног в паломнической трапезной, одна за всех и на заготовках, и у плиты.
Я тогда ещё посмеялась про себя грешным делом и ответила — ну, это тебе, значит полезно, с людьми-то. А мой духовный уровень, мол, затвор — коровы и непрестанная молитва. Ни празднословия, ни неопределенности.
Зря я тогда. Господь-то видит и послал в наказание горемычное настоятельство. Высмотрели в документах мой Кировский завод и поняли, что потяну, авось, не помру. Приснился мне в ту ночь сон.
