– Сорок лет. Рост, вес – все в норме: метр девяносто, восемьдесят пять. Я говорю: пришли мне штук семь фотографий. Прислал одну, но я подозреваю, это лучшая, причем столетней давности и после фотошопа.
– Так, где работает?
– Биолог в каком-то хозяйстве.
– Дети есть?
– Детей нет.
– Конечно, странно, что он не женат, но там ведь не торопятся. Так, дальше.
– А дальше чуть не с третьего письма он начал приставать: приеду да приеду. И что я буду здесь с ним делать?
– По телефону говорила?
– Да, вчера. Сказал, что забронировал билеты.
– Ну, что теперь… Пусть приезжает! По крайней мере, сразу будет ясно, не нужно переписываться год. Жить где он собирается, в гостинице?
– Мы не обговорили.
– Плохо.
– Нет, я пыталась, но он ничего не понял.
– Хотели жениха? Берите, распишитесь.
– Но, Лиз, ведь десять дней! Я что с ним буду делать?
– Что-нибудь придумаем. Вон к Галке сходим на блины. Кстати, из какого он штата?
– Афро-американский… Алабама.
– А город?
– Не помню, маленький какой-то.
– Так, – встрепенулась Томина. – Все ясно. Сейчас сюда явится Вика, она в Америке живет двенадцать лет. Сестра моей Натальи Сыропятовой, ну, я рассказывала вам… Вика приезжает раз в два года, вот все и узнаем изнутри. Специально с ней с утра договорилась.
– Неудобно как-то, – протянула Жанка.
– Все удобно! Ей тоже хочется поговорить по-русски.
В ответ на эти слова зазвонил Галкин мобильник, и через пять минут к нашему столику уже подходили две очень похожие девушки – невероятно стройные высокие брюнетки, одна – чуть моложе и заметно красивее.
– Издание второе, улучшенное, дополненное, – со смехом кивнула в сторону сестры однокурсница Томиной Наталья Сыропятова, и мы сразу расслабились.
– Вопросы можно задавать любые, все подряд, – сказала Наталья, закуривая сигарету, а я не могла оторвать глаз от Вики, настолько красивым и неподвижным мне показалось ее лицо. Как маска.
– Вик, ну скажи, объясни нам, зачем они встают на наши сайты? – начала Галина. – Что там, своих, что ли, нет?
– Все очень просто. На сайты встает в основном неликвид, те, кому сложно найти себе пару.
– Что значит «неликвид»? Алкоголики, наркоманы, бомжи?
– Совсем необязательно, что пьющие. Там пары образуются в молодости, бывает, что даже со школы, и рейтинговые мужчины нарасхват. Их видно за версту.
– Рейтинговые – это какие?
– Нацеленные на успех, из хороших семей и, представьте, религиозные. Религиозность в Америке ценится. Девушки там не стесняются, и такие мужчины разобраны сразу. Только тот, кто не может найти жену-американку, идет на российский рынок невест. И потом: зависимая жена – это очень удобно. В таких семьях, подчеркиваю, обходятся без прислуги.
– То есть мы нужны только за этим?
– Нет, это в качестве бонуса. Девяносто процентов американцев живет в особняках по триста-четыреста метров плюс территория около дома. Все это нужно обихаживать. Русская жена начинает с того, что рожает детей, ну и садится с ними дома лет на десять, так как девать детей некуда. Детский сад, если он частный, – безумно дорогое удовольствие. А так называемые бюджетные сады – камера хранения, куда уважающий себя американец ребенка не отдаст. Да даже если нанять няню, русская жена без гражданства работать не может, а гражданства нужно ждать. Выходит, русская жена – няня, сторож и прислуга. В России, дома, вы хоть сбегаете к маме, к подруге, поболтаете с соседкой. Там невозможно даже это.
– А ваш муж – тоже неликвид? – сглотнув, спросила Жанна.
– А как же! Сложный неуживчивый характер плюс странности поведения.
– Какие, если не секрет?
– Например, я приношу из машины продукты и ставлю сумки на пол. Он их брезгливо хватает и тащит на помойку.
– Зачем?
– Говорит, что на полу микробы, и продукты есть уже нельзя. На самом деле все сложнее. Возможно, так он утверждается в своих глазах или решает другие психологические проблемы. Будь вы американкой – сразу в суд, отстаивать свои права и срочно разводиться, а русской это сделать сложно. Там очень много разных психопатов – есть компенсированные, есть некомпенсированные, но сразу распознать невозможно. И если бы все вернуть назад, я ни за что бы не поехала в Америку, а, может быть, вообще не вышла бы замуж.
– Почему?
– Потому что когда любовь проходит, надо отстаивать свои права на все. В любой стране, в любой семье. Право на личное время, на творчество, на развитие, наконец. За это надо воевать, вести крестовые походы.
– Не преувеличивай, Викуля, – улыбнулась Наталья.
– И это ты мне говоришь? – подскочила сестра. – Стесняюсь спросить, это кого у нас муж месяц назад не пустил на семинар «Как привлечь деньги»?
– Ну, меня не пустил, семинар дорогой.
– А кто это у нас получил грант на стажировку в Норвегии и не воспользовался им, так как муж впал в истерику?
– Вик, это было восемь лет назад.
– Да хоть сто двадцать – запретил же!
– Да я сама потом раздумала. Хотела бы – поехала.
– Ну да, через развод. А кто у нас с подругами не видится по году?
– Мне некогда, вот и не вижусь.
