С удовольствием я бы обвинил его во всём, что произошло в моей жизни, но не мог. Косвенная вина – ни фига не вина, а просто тупая отмазка, посредством которой я мог выставить себя бедным и несчастным.
***
Я не заметил, когда потерял счёт времени. Всё сводилось к тому, что в течение дня я был примерным псом, ночью – ебашил почём зря. Иногда наша компания разбавлялась парочкой роминых друзей, и мы, обдолбавшись, валялись где попало и стонали от восхитительного кайфа.
Героин разбавлялся, смешивался с другими наркотиками; юзаные шприцы сновали туда-сюда, разнося всякую поебень по нашим организмам, и в какой-то момент я был почти убеждён в том, что со дня на день подцеплю ВИЧ. Я, наверное, даже ждал этого – факт заболевания значительно сократил бы мое пребывание на земле…
***
– Кирь, иди сюда, – услышал я ромин голос и, спустившись с дивана, пополз в другую комнату. Он стоял в центре и держал в руках хлыст, от ударов которого, я, вероятно, должен был вскоре испытать невъебенное удовольствие.
– Хочешь, чтобы я отхлестал тебя? – он подошёл к столу и, достав пакет с героином, показал мне его. Мог бы и не делать этого, учитывая, что мне и так было плохо: болела голова, просто разрывалась, и в коленях пульсировало со страшной силой. – Говори, ну же! Хочешь попробовать хлыст? Классный по ощущениям, мне рассказывали, а сам я попробовать не успел. Погонять дали на недельку вот… Кожаный, а как пахнет, м-м-м, твою мать! – он принюхался к хлысту и, когда я, кивнув, подполз к нему, провёл им по моей оголённой спине.
Стало неуютно, хоть сейчас я был одет по пояс. Когда Рома коснулся меня этой хернёй, по телу прошёл озноб, и я испытал невероятное облегчение, услышав звонок в дверь.
Рома помедлил, после за каким-то чёртом пристегнул мои руки к потолочной хуёвине и завязал глаза. Он что, считал, я могу убежать? Нет-нет-нет, никогда больше я не совершу такой ошибки. Я сдался на его волю, героину сдался с потрохами, и всё, что со мной произойдёт в будущем – теперь не мой выбор.
Потолкавшись в коридоре, Рома со своим гостем прошёл в гостиную, а затем сюда, в спальню.
Они стояли тихо, а я нервничал, чувствуя повисшее в воздухе раскалённое напряжение. Ощущал их взгляды, слышал их дыхание, и моё сердце учащённо колотилось в груди. Я не видел и не хотел видеть того, кто стоял рядом с Ромой: если он захочет меня выебать, то лицо его хотя бы не будет сниться.
– Так рассматриваешь его, понравился? – Рома хмыкнул и прошёл вглубь комнаты. За ним последовал и гость.
Осторожный тихий шаг, как у хищника, и смутно знакомый запах – запах опасности и силы. Он остановился точно напротив и удивлённо выдохнул, явно разглядывая меня.
Хорошо, что глаза у меня были завязаны – я мог не встречаться с ним взглядом, под плотной черной тканью мне было достаточно комфортно для того, чтобы просто продолжать дышать и ждать дальнейших действий Ромы. День подходил к концу, я это точно знал, и ждать оставалось недолго. Ну что они могли со мной вдвоём сделать? Отпиздить, выебать?
Мне это страшно не было.
Бояться я мог лишь из-за отсутствия героина, а остальное…
– Нет, – знакомый голос заставил меня содрогнуться. Да ну, ерунда какая, показалось явно. Так говоривший был похож на Беса – та же интонация, жёсткая и властная, те же ноты, блядь. Скажи ещё что-нибудь, ну? Давай же… повтори своё “нет”, а лучше что-нибудь более длинное, чтобы я смог удостовериться наверняка, что меня нехило так фигачит. Всего. Одно. Слово. Ну же! – Не против?
Тело обожгла неожиданная боль, а сознание выкинуло странную штуку – раздробилось на множество частей, раскатилось сотней ртутных шариков, я почувствовал себя сразу многими, толпой…
Толпой подростков, которая заполнила огромное помещение зрительного зала, рассевшись на скрипучих стульях, сотни мальчишеских глаз были устремлены на сцену, где высокий загорелый мужчина говорил в микрофон:
– Для вас, дамы, я – Константин Владимирович! Теперь вы все – шлюхи, прибывшие сюда для того, чтобы развлекать и ублажать меня и моих людей…
Наша первая встреча.
Разве можно забыть этот голос? Ртуть собралась вместе, а я вновь стал единым организмом. И картинка возникла уже для меня одного, только моя, моё личное воспоминание, почти смытое героиновыми ручейками:
“Нет больше надежды”, – я оказался прав, когда говорил это, но Костя рядом, за рулём, вдавливал педаль газа и, не веря себе, твердил, что мы воскресим её. Мы с ним вдвоём!
Через пару дней, когда мы уже встретились с Марком, он бросил меня на дороге, втоптав все надежды в придорожную грязь. Он обманул, но, я надеялся, я мечтал, что не только меня…
Ох, бля!
Меня заколотило мгновенно, затрясся будто стоял на корме корабля во время разбушевавшегося шторма. Это был Бес, да, точно он. Или нет?..
========== Часть 10 ==========
“Но не пугайся если вдруг
Ты услышишь ночью странный звук —
Все в порядке. Просто у меня
Открылись старые раны…” (с)
***
