– Послушный? – пальцами левой руки погладил щеку сраного наркодилера, другой сжал рукоять хлыста до боли в суставах. Я улыбался, глядя в его глаза с той нежностью, что должна была успокоить, хотя, если бы он знал меня хоть немного, уже бы наложил в штаны. – Насколько послушный?
– Да он всё делает, что я скажу! – выебывался передо мной, хвастался, как выдрессировал Кирилла, уёбок. Моего Кирилла – чувство собственности кольнуло неожиданно, но жёстко.
– Да? Покажи. Я хочу, чтобы он прополз ко мне и вылизал ноги, – что он давал своему пёсику вместо сахарка? Героин? Интересно, Кирилл хорошо выполнял команды? Старался, сука, чтобы получить дозу? Наверняка. Иначе не стоял бы сейчас так. – Прикажи ему.
Кирилл закусил губу – сказать что-то хотел?
Если он выполнит приказ своего “хозяина”, я просто развернусь и уйду, если так и останется молчаливой покорной тварью, значит, в нем нечего больше спасать, значит, я опоздал.
И лучше бы он умер, чем так жил.
Но нет…
Не мог я просто так уйти: сначала грохну Рому, а этой суке, этому ушлёпку брошу последнюю подачку, после которой он отправится вслед за своим дружком. Мне даже не придется пачкать об него руки, он сам себя убьёт.
А если в этом жалком подобии человеческого тела еще теплилось хоть что-то от былого Кирилла, если была хоть маленькая надежда…
То я дам ему шанс?
Или дам, но себе? Или нам…
Чтобы вытащить его, придется вновь сломать, как неправильно сросшуюся кость – через боль, через ненависть. А потом пусть… делает со свободой своей, что захочет. Так я видел свой долг перед ним, а я не любил быть в долгу.
Только выбор всё же оставил за ним – что может быть хуже бессмысленных ненужных жертв? Одну я ради него уже сделал, знал бы к чему приведет – оставил бы на дороге не вусмерть пьяным, а мертвым по-настоящему.
Но как же хотелось верить, что еще есть в нем тот огонь, что он не погас, что разгорится, обдуваемый сейчас моей яростью.
Давай, Киря, или все-таки Кирилл? Что выберешь: трудную жизнь стоя или быструю и приятную смерть на коленях. Выбор за тобой…
========== Часть 11 ==========
“Проклят, брошен,
словно камень с неба,
Страшно падать,
только ждать ещё страшней…”
***
Я должен был что-то сказать Ему – чувствовал необходимость, даже желание лёгкое. Но не мог языком пошевелить: он как будто в кисель превратился, а я весь целиком – в кучу размазанного по подошве говна.
Каким я был… отвратительным, мерзким, стрёмным, и сразу взмолился Богу – чтобы он сжалился и позволил мне сдохнуть сию секунду, чтобы не слышать голоса Беса, не думать о том, что он стоял напротив и говорил обо мне, как о дешёвой шлюхе, как о самом последнем человеке.
Я был грязью на его ботинке – он дал понять это интонацией; дал прочувствовать его дыхание, когда, размахнувшись, хлестанул меня по груди.
Что я ощутил в этот момент?
О, моя любимая физическая боль, прощай…
Камнем по голове, ножом по сердцу.
Почему так больно стало в груди? От слов его, от удара этого сковало всё тело.
Может, впрямь стоило бы облизать его ноги. Что на нём было? Кроссовки, ботинки, или Бес стоял босиком, непривычно разувшись в чужой квартире? Вряд ли, не про него это.
– Давай же, ну? Слышал, что тебе сказали? – гаркнул Рома, и голос его напомнил карканье голодного ворона.
Что будет, если я не подчинюсь? Я не хотел, даже думать не мог о том, чтобы исполнить приказ.
Почему? Из-за Беса. Только не при нём, только не для него. Кто угодно, но не он…
Блядь, как он вообще оказался здесь? Сидеть должен был, или, может, я потерял счёт времени и, породнившись с героином, уже не помнил, сколько прошло лет с нашей последней встречи?
Три года, ровнёхонько. Не мог это быть Бес; но нет – я в ощущениях не обманывался, голос не мог не узнать.
– Прояви дружелюбие, Кирь, – Рома обошёл и подтолкнул меня ступнёй под ягодицы, чтобы мне проще было нагнуться и чмокнуть это чудовище в самую грязь. Чудовище… Как я о нём! Он ведь, вроде как, спас меня, вытащив из лагеря. Да, наврал про Тёмку, но вытащил. То, что бросил потом – ну так, бля! Разве можно было ожидать других действий? Нахуй я был ему не нужен – может, и злился из-за этого: что даже такая сволочь, не имеющая понятия, что такое совесть, привязанность и чувства, бросила меня. Вот уж хуй ему тогда. Я продолжал молчать, не двигаясь. – Не сделаешь, что сказано, не получишь герыча. Давай, – он наклонился и прошептал на ухо. – Ты же хочешь? Хочешь дозу? Она тебя, Кирь, ждёт, очень ждёт. Прямо жаждет попасть в твою маленькую узенькую венку.
Блядина. Нет бы часом раньше или позже, мне было бы проще.
Но…
Кто такой вообще этот Бес? Ещё один хуй из прошлого, пусть и большой.
В него я целился дважды и лишь раз попал – в самый первый, да и то – косо, что даже шрама на плече не осталось. Он издевался над нами в лагере, продолжил в городе Теней, а теперь здесь – явился, нарушая моё одиночество. Это мой город, ты слышишь, мать твою? Мой город Одиночества, и я собираюсь остаться в нём, о чём бы ты там не попросил. Вылизать ноги - отлично. Почти то же, что и в жопу дать, для Кири это не проблема.
Для Кири. Это. Не проблема.
