Костя вернулся под утро, к тому времени я дважды передумал о своём решении. Но его ироничный взгляд типа: “Ты не смотал удочки?”, заставил меня напрячься, улыбка его меня конкретно взбесила, а слова вывели из состояния равновесия моментально.
– Выглядишь отлично, теперь можешь валить на все четыре стороны, – сказал он, искоса взглянул на меня и плюхнулся на диван.
Он устал, но я подавил в себе сострадание и понял: я сделаю это. Хотя бы потому, что сейчас он не должен был вести себя так.
Ой, Киря, ты еблан, а какой реакции ты хотел?
Конечно, Костя устал – от моих, пусть и естественных во время ломки, но наглухо ебанутых срывов, от моей рожи с вечно выпяченным подбородком и стиснутыми губами. Совсем недавно я удивлялся его улыбке, а сам почти никогда не улыбался. Самое время было исправить. Да – нажать delete и удалить к чертям собачьим романтичные паттерны, отлично вписавшиеся в моё сердце.
Но как же человеческое отношение к тому, кто проявил заботу? Как же тот факт, что сейчас я был чист, был трезв, и во мне теплилось желание жить и жить лучше? Костя вытащил меня, и за это я должен… хотя бы попытаться намекнуть или предложить…
Блядь! Даже руки задрожали.
– Не забыл про свои слова? – встал перед ним и сунул руки в карманы, какого-то хера чувствуя себя школотой. Костя насмешливо выгнул бровь, сразу понял, о чём я. – Так, может… – слова застряли в горле. Пиздец, какой я лох. Самому смешно стало, но улыбку сдержал. – Твоё слово, Костя…
– Хочешь трахнуть меня? – он рассмеялся, затем внимательно посмотрел. – Запомнил-таки? Зря, лучше бы забыл.
– Ну ладно, – пожал плечами, вроде как – не так уж и хотелось. Придётся применять тяжёлую артиллерию. – А поблагодарить тебя… можно? – подошёл сзади и скользнул пальцами по коротким волосам на его затылке. Костя хмыкнул, чуть повернув голову, а я наклонился к его уху. – Позаботиться о тебе хочу: накормить, напоить и спать уложить, – прошептал, касаясь его груди, нащупывая его соски под рубашкой. – Как вам такое предложение, Константин Владимирович?
Он подавил смешок, а мне почему-то было ни хуя не весело. Я был расстроен и… возбуждён. Я хотел его – как угодно, где угодно и лучше без таблеток, но уже ясно понимал, что иначе не справлюсь. Уговаривать его было бесполезно – он уже послал меня куда подальше.
– Нужно подумать, – медленно проговорил он и, закинув руку назад, обнял за шею. И засосал…
Поцелуи его были такими редкими, но меткими, да. Я был готов кончить от одного лишь ощущения его языка у меня во рту.
И как мне было рулить дальше? Предложение выпить чайку выглядело бы как минимум дебильно, но кто-то сверху услышал меня, и Костя, убрав руку, поднялся с дивана.
– Не хочу жрать, – сказал он, внимательно всматриваясь в меня. – А вот пить – да.
Он сам подписал себе приговор, мог бы и отказаться, я бы с удовольствием отклонился от своей затеи. Я бы сделал всё, что он захотел…
Он хотел пить.
Конечно. Естественное, мать его, желание.
Наплескал в кружку с заваркой холодной воды, кинул три кубика сахара и, не размешивая, протянул ему. Хотел по башке огреть или выплеснуть в эту хитрую улыбающуюся морду, но не стал. Отвернулся, чтобы не видеть, как он пьёт, и уже через пару секунд был прижат сильным телом к обеденному столу. Через сколько подействуют таблетки, я не знал, но хотелось бы, чтобы быстро. Не пришлось бы тянуть с этим – я мог передумать.
Каким же нужно быть слабаком, чтобы вот так с Костей поступить. Да, он изнасиловал меня, дважды, но я почему-то совсем не злился и не вспоминал это.
– Поцелуй меня, – попросил я. Долго ждать не пришлось, я быстро окунулся в восхитительное влажное и горячее и не сдержал стона, когда он отпустил меня. – Бес…
– Костя.
– Костя… – ответил на его задумчивую улыбку. – Давай еще!
– Штаны сам снимешь или тебе помочь? – спросил, но ответить не дал – заткнул губами и принялся расстёгивать ширинку на джинсах – на своих, на моих, плотнее вжимая меня в край столешницы.
Наши возбуждённые члены мягко ударились друг о друга, а Костя, обхватив их рукой сделал несколько быстрых движений вверх-вниз, вытянув из меня тягучий стон. Отстранившись, он взял меня за бока, чтобы развернуть, но замер на пару секунд – глаза прикрыл и втянул в себя воздух. Я мысленно рыдал и ликовал одновременно: таблетки начали действовать. Значит, через пару минут максимум Костя должен был стать кисельной массой, готовой к употреблению.
– Что такое, блядь? – прошептал он и, покачнувшись, оперся руками на стол. Я обошёл его и нежно провел рукой по спине, спустился к пояснице, к ягодицам и, наклонившись, стянул с него джинсы до колен. – Ах ты… Кирилл, сука… Выебать меня решил?
– Ты же сам предлагал, – я потёрся о его ягодицы членом.
Уже не хотел останавливаться: Костя слишком возбуждал меня – особенно то, что, будучи не в себе и едва держась на ногах, он оставался сильным и властным. Я знал, что, трахнув его, вряд ли смогу подчинить себе, но…
