Блузка села идеально: подчеркнув ее стройную фигуру, она облегала талию и оттеняла зеленый цвет глаз. Клэри сорвала бирку, не желая видеть цену, и, чувствуя холодок, пробежавший по позвоночнику, выбежала из комнаты.
Следующая спальня явно принадлежала Джейсу. Клэри сразу это поняла, как только вошла. Здесь был его запах – его одеколон, его мыло и аромат его кожи. Кровать из эбенового дерева была великолепна, покрытая белоснежными простынями и покрывалами. Рядом на тумбочке стояли стопки книг с названиями на итальянском, французском и латинском языках. Серебряный кинжал Эрондейлов с птичьим орнаментом выступал из оштукатуренной стены. Когда Клэри подошла ближе, она увидела, что кинжалом к стене приколота фотография, сделанная Иззи, на которой они с Джейсом. Она прекрасно помнила этот солнечный день в начале октября, как Джейс сидел на лестнице Института с книгой на коленях. Она – на ступеньку выше, положив руку ему на плечо и наклонившись посмотреть, что он читает. Джейс накрыл ее руку своей, и улыбается. Тогда она не видела его лица, и только сейчас увидела его улыбку. У Клэри подступил комок к горлу, и она вышла из комнаты, пытаясь отдышаться.
Нельзя себя так вести, сурово сказала она себе. Каждый взгляд на нынешнего Джейса был как удар под дых, и ей нужно было притворяться, будто она не замечает разницы. Она вошла в соседнюю комнату. Это была очередная спальня, очень похожая на предыдущую, но здесь, в отличие от спальни Джейса, царил полный хаос. Постель представляла собой комок из черных покрывал и простыней, стол из стали и стекла был завален книгами и бумагами, повсюду валялась мужская одежда: джинсы, куртки, футболки. Внимание Клэри привлек серебряный предмет на прикроватном столике. Она подошла ближе, и не поверила своим глазам.
Это была шкатулка ее матери с инициалами
У Клэри скрутило живот, она поспешно попятилась из комнаты – и врезалась во что-то мягкое. Чьи-то руки обняли ее, и Клэри увидела, что они худые и мускулистые, с тонкими светлыми волосками. Джейс… Она выдохнула.
– Что ты делаешь в моей комнате? – прошептал ей на ухо Себастьян.
Изабель всегда просыпалась рано – и легкое похмелье не могло изменить ее привычки. Она медленно села в кровати и заморгала, увидев рядом Саймона.
Она никогда еще не проводила целую ночь с кем-то в одной постели – не считая, конечно, заползание в родительскую кровать, когда ей было четыре и она боялась грозы. Изабель была в шоке и разглядывала Саймона, словно какое-то диковинное существо. Он лежал на спине, чуть приоткрыв рот, волосы падали ему на глаза. Обычные каштановые волосы, обычные карие глаза. Футболка Саймона слегка задралась. Он не был мускулистым, как Сумеречные охотники: на плоском и гладком животе не выделялись кубики пресса, а в лице все еще чувствовалась мягкость.
– Изабель, – не открывая глаз, сказал Саймон. – Хватит на меня пялиться.
Изабель с раздражением вздохнула и встала с кровати. Она порылась в сумке, выудила оттуда свое снаряжение и отправилась на поиски ванной.
Та оказалась на по пути к гостиной, оттуда как раз в клубах пара выходил Алек. Одним полотенцем он обернул талию, другое накинул на плечи и стал яростно ерошить мокрую черную шевелюру. Неудивительно, что они тут встретились, решила Изабель; как и она, брат был приучен вставать с петухами.
– Пахнешь сандалом, – сообщила она вместо приветствия. Запах сандалового дерева Изабель ненавидела. Ей нравились сладкие запахи – ванили, корицы, гардении.
– Нам нравится запах сандала, – прищурился Алек.
Изабель скорчила рожицу.
– Мы – это наше императорское величество…? Или вы с Магнусом из тех парочек, которые считают себя одним человеком? «
Алек, глядя на нее, поморгал мокрыми ресницами.
– Поймешь, когда…
– Ой, только не говори, когда, мол, сама влюблюсь, а то я тебя удавлю полотенцем. Вот этим самым.
– Если будешь мне и дальше мешать вернуться в комнату и одеться, заставлю Магнуса призвать пикси, и они наплетут тебе в волосах колтунов.
– Уйди с глаз моих, – Изабель стала пинать Алека в лодыжку, пока тот, наконец, не удалился в сторону гостиной. Она знала, что обернувшись, увидит, как брат показывает ей язык, и не стала смотреть ему вслед. Она закрылась в ванной, и включила душ на полную мощность. Затем взглянула на груду банных принадлежностей и выругалась.
