Город потерянных душ полностью

– Если Джейс тебе верит, то и я хочу тебе верить, – крайне осторожно подбирала слова Клэри. – И ты мой брат. Это что-то да значит.

Во рту появилась горечь лжи.

– Но я тебя совсем не знаю, – закончила Клэри.

– Тогда, может быть, нам надо познакомиться поближе, – предложил Себастьян. – И после этого мы расскажем тебе о наших планах.

Мы расскажем… Наши планы… У него в голове были только Себастьян-и-Джейс; тандема Клэри-и-Джейс для него не существовало.

– Мне не нравится иметь тайны от нее, – сказал Джейс.

– Расскажем ей все через неделю. Это небольшой срок.

Джейс посмотрел на него.

– Две недели назад ты был мертв.

– О двух неделях речи не идет, – парировал Себастьян. – Я же не сумасшедший.

Джейс улыбнулся уголком рта и посмотрел на Клэри.

– Я готова ждать столько, сколько понадобится, – произнесла Клэри, внутренне содрогаясь от патетики своих слов.

– Неделю, – сказал Джейс.

– Идет, – согласился Себастьян. – Но ей нельзя будет открывать двери, выходить из дома, и общаться с кем-нибудь.

Джейс откинулся на спинку стула.

– А если я буду рядом?

Себастьян посмотрел на него оценивающим взглядом. Он явно размышлял, сколько полномочий доверить Джейсу: на длинный или короткий поводок посадить своего «брата».

– Хорошо, – в его голосе слышалось снисхождение. – Если ты будешь рядом.

Клэри опустила взгляд на свой бокал. Она была не в силах на него взглянуть. От одной мысли, что ему нужно чье-то разрешение – Джейсу, который всегда делал, что хотел, – ей стало тошно. Больше всего на свете Клэри хотелось вскочить и оглушить Себастьяна бутылкой по голове, но она понимала, что это невозможно. Ранишь одного, и другой истечет кровью.

– Как тебе вино? – донесся до нее голос Себастьяна; эта сцена его явно забавляла.

Клэри, давясь кислым напитком, осушила бокал.

– Восхитительно.

Изабель натянула свой капюшон и осмотрелась, совершенно очарованная темно-зеленой равниной под низким черно-серым небом. Она никогда еще не видела ни такого огромного, великолепного неба, ни такой бескрайней равнины – та сияла, словно драгоценности цвета мха. Сделав шаг, Изабель поняла, что это и есть мох, который покрывал угольного цвета землю и черные валуны.

– Это вулканическая равнина, – сказала Джослин. Она стояла рядом с Изабель, и ветер вытягивал золотисто-рыжие пряди из ее туго собранного пучка; она была до такой степени похожа на Клэри, что было не по себе. – Здесь когда-то прошел лавовый поток. И местность до сих пор вулканически активна: чтобы работать с адамасом, Сестрам в кузницах нужен невообразимый жар.

– В таком случае тут могло бы быть и потеплее, – буркнула Изабель себе под нос.

Джослин холодно на нее посмотрела и пошагала, казалось, куда глаза глядят. Иззи поспешила следом.

– Порой ты так похожа на свою мать, Изабель.

– Приму за комплимент, – Изабель сузила глаза. Никто не смел оскорблять ее семью.

– Не в обиду сказано.

Изабель не сводила глаз с горизонта, где темное небо сходилось с изумрудно-зеленой землей.

– Ты хорошо знала моих родителей?

Джослин искоса бросила на нее взгляд.

– Пока мы были в Идрисе – достаточно хорошо. А потом не видела их много лет до недавней встречи.

– А вы были знакомы, когда они поженились?

Джослин начала подниматься в гору, и слегка запыхавшись, ответила:

– Да.

– Они тогда любили друг друга?

Джослин остановилась и обернулась к Изабель.

– Ты о чем?

– О любви? – секунду помолчав, предположила Изабель.

– Не знаю, с чего ты взяла, будто я в этом хорошо разбираюсь.

– Ну, еще до того, как ты согласилась выйти за Люка, он был рядом, по сути, всю свою жизнь. Это впечатляет. Хотела бы я иметь над парнями такую власть.

– Она у тебя есть, – сказала Джослин. – Не стоит этого желать.

Джослин запустила пальцы в волосы и провела ими вверх. Изабель поразилась, насколько ее руки были похожи на руки Себастьяна – длинные, изящные и гибкие. Она отрубила Себастьяну одну из них в Идрисе, и раздробила плоть и кости.

– Твои родители не совершенны, Изабель, как и все мы. Они непростые люди, и недавно потеряли ребенка. Так что если ты про то, что твой отец остается в Идрисе…

– Он изменял моей матери, – выпалила Изабель и осеклась. Она хранила эту тайну годами – и теперь, сказав Джослин, чувствовала себя предателем.

Выражение лица Джослин изменилось – теперь в нем было сочувствие.

– Я знаю.

– Об этом что, все знают? – задохнулась Изабель.

– Нет, – покачала головой Джослин. – Я просто была… в привилегированном положении, и поэтому узнала. Больше не могу сказать.

– И кто она? – требовательно спросила Изабель.

– Ты ее не знаешь.

– Ты понятия не имеешь, кого я знаю! – Изабель повысила голос. – И хватит говорить со мною, словно я ребенок.

– Я не имею права тебе рассказать, – сухо сказала Джослин и вновь пошла вперед.

Изабель не отставала, даже когда тропинка круто пошла вверх по отвесной зеленой стене к грозовому небу.

– А я имею право знать: они мои родители. И если ты мне не скажешь, я…