Город потерянных душ полностью

Брат Захария отошел от нее, изучая карту.

«И каков был результат вашего эксперимента?»

– На Джейсе есть эта метка, – сказала Мариза, но радости в ее голосе не слышалось. – Когда он появляется, на карте вспыхивает искра света в том месте, где он находится; и одновременно светится браслет. Таким образом, я знаю, что это именно он, а не Джонатан Моргенштерн. Джонатана никогда нет на карте.

«А где же он? И где Джейс?»

– Я видела, как Джейс появлялся, каждый раз всего на несколько секунд, в Лондоне, Риме и Шанхае. Совсем недавно он был замечен в Венеции, и снова исчез.

«Как же он так быстро перемещается между городами?»

– Через Портал? – она пожала плечами. Не знаю. Знаю только, что каждая вспышка на карте означает, что он жив… пока. И я снова могу дышать.

Она замолчала, чтобы не наговорить лишнего: о том, что она скучает по Алеку и Изабель, но не решается вызвать их обратно в Институт, потому что Алеку придется принять участие в охоте на собственного брата. О том, что каждый день думает о Максе, при этом, ее терзают приступы удушья и сердечная боль. Она не могла потерять еще и Джейса.

«Могу это понять. – Брат Захария сложил перед собой руки – гладкие, с тонкими длинными пальцами. Мариза нередко задавалась вопросом, стареют ли Братья и как долго они живут, но эта информация не выходила за пределы их ордена. – Самая сильная вещь на свете – это любовь родных. Но я одного не понимаю, почему вы решили открыть это мне».

Мариза судорожно вздохнула.

– Я знаю, что мне следовало показать это Конклаву, – сказала она. – Но теперь Конклав знает о связи Джейса с Джонатаном и охотятся на них обоих. Они убьют Джейса, если найдут. А скрывать то, что я выяснила – вне всякого сомнения, измена, – она опустила голову. – Я решила, что рассказать вам, Братьям… Решайте сами, я не могу.

Захария долго молчал. Затем его голос мягко произнес у нее в голове: «Ваша карта говорит вам, что ваш сын еще жив. Если вы отдадите ее Конклаву, не думаю, что это им чем-то поможет. Они узнают только, что он быстро перемещается и что выследить его невозможно. Они это и так знают. Оставьте карту себе. А я буду о ней молчать».

Мариза взглянула на него в изумлении.

– Но… вы же служите Конклаву…

«Когда-то я был Сумеречным охотником, таким же, как вы. И я тоже любил, и ставил благополучие любимых превыше всего – любой клятвы, любого долга».

– У вас… – Мариза поколебалась. – У вас были дети?

«Нет. Детей не было».

– Мне жаль.

«Не стоит. И постарайтесь, чтобы страх за Джейса не поглотил вас. Он Эрондейл, а они всегда выживают…»

Что-то внутри Маризы сломалось.

– Он не Эрондейл. Он Лайтвуд. Джейс Лайтвуд. Он мой сын.

Последовала долгая пауза.

«Я не подразумевал ничего иного, – сказал Брат Захария. – Он опустил свои тонкие руки и отступил на шаг назад. Но вы должны кое-что знать. Если Джейс появится на карте дольше, чем на несколько секунд, вам придется сообщить Конклаву. Вы должны быть готовы к такой возможности».

– Не думаю, что я смогу, – сказала она. – Они пошлют за ним охотников. Устроят ему западню. А он ведь еще просто мальчик.

«Он никогда не был просто мальчиком», – сказал Захария, повернулся и выплыл из комнаты, а Мариза, не отрываясь, все смотрела на карту.

«Саймон?»

Облегчение как цветок распустилось в его груди. Голос Клэри – нерешительный, но знакомый – зазвучал у него в голове. Саймон покосился на Изабель. Она еще спала. Свет дня просачивался сквозь занавески.

«Ты не спишь?»

Он повернулся на спину и уставился в потолок. Естественно, не сплю.

«Ну, я же не знала точно. У нас с тобой разница во времени на шесть или семь часов. Здесь уже сумерки».

«В Италии?»