На пражских улицах было холодно и темно, и хотя Клэри накинула на плечи прожженное ихором пальто, ледяной воздух все равно впивался в жужжащий напев в ее венах, приглушая остаточную эйфорию от битвы. Она купила себе подогретого вина, чтобы напев не умолкал, и грела ладони о стакан, пока они с Джейсом и Себастьяном плутали по извилистому лабиринту древних улочек еще уже и еще темнее. Не видно было ни указателей, ни табличек с названиями улиц, ни других пешеходов; единственной неизменной деталью оставалась луна, мелькавшая в густых тучах над головой. Наконец пологий пролет каменных ступеней вывел их на крохотную площадь, с одной стороны освещенную мигающей неоновой вывеской, на которой значилось:
– Что значит «Кости Люстр»? – спросила Клэри?
– Это значит «Костяной канделябр». Так клуб называется, – сказал Себастьян, лениво вышагивая вперед. От его бледных волос отражались сменяющиеся неоновые цвета вывески: ярко-красный, холодный голубой, металлический золотистый. – Ты идешь?
Как только Клэри вошла в клуб, ее чуть не смела стена света и звука. Клуб оказался большим, битком набитым пространством, которое выглядело как переделанная церковь. Высоко под сводами еще виднелись витражные окна. Дергающиеся цветные прожекторы выхватывали из содрогавшейся толпы блаженные лица, подсвечивая те одно за другим: кислотно-розовым, неоновым зеленым, пронзительным фиолетовым. У одной стены стояла диджейская будка, из колонок звучал оглушительный транс. Музыка запульсировала у Клэри в ногах, в крови, заставляя даже кости дрожать в такт. В зале было жарко от прижатых друг к другу тел и запаха пота, табачного дыма и пива.
Она почти уже повернулась и спросила было Джейса, не хочет ли он потанцевать, когда вдруг почувствовала руку у себя на спине. Рука принадлежала Себастьяну. Клэри напряглась, но не отодвинулась.
– Пошли, – сказал он ей на ухо. – Мы не собираемся торчать тут с плебеями.
Его рука была похожа на вжатое в спину железо. Клэри позволила Себастьяну вести ее вперед, через толпу танцующих; те словно расступались, чтобы их пропустить, люди вскидывали на Себастьяна глаза и тут же опускали взгляд и пятились. Становилось все жарче, и Клэри уже почти задыхалась, когда они достигли дальней стены зала. Там была арка, которую Клэри до этого не заметила. Истертые каменные ступени вели вниз, поворачивая в темноту.
Себастьян снял руку у нее со спины, и Клэри подняла глаза. Они были окружены светом. Джейс вытащил свой рунный камень с колдовским светом. Он ухмыльнулся ей: лицо в жестких, направленных лучах сплошь углы и тени.
– Благими намерениями, – сказал он.
Клэри поежилась. Она знала всю фразу.
– Пошли, – Себастьян дернул головой, и вот он уже спускался по спирали вниз, грациозно и уверенно, нимало не волнуясь, как бы не поскользнуться на выглаженных временем камнях. Клэри последовала за ним немного помедленнее. По мере того, как они спускались, воздух становился все прохладнее, и пульсирующий звук музыки угасал. Она слышала их дыхание и видела тени, ломаные и длинные, которые они отбрасывали на стены.
Прежде, чем они дошли до конца лестницы, она расслышала новую музыку. Ее ритм был еще более настойчив, чем у музыки в клубе наверху; она мгновенно влилась ей в уши и вены и завертела вокруг собственной оси. Голова у нее уже почти кружилась, когда они перешагнули последнюю ступеньку и шагнули в просторный зал, от вида которого у Клэри перехватило дыхание.
Все было каменное: неровные бугристые стены и гладкий пол под ногами. Массивная статуя чернокрылого ангела высилась у дальней стены; его голова терялась в тенях далеко наверху, с крыльев свисали нити гранатов, похожих на капли крови. Вспышки света и цвета взрывались по залу, как вишневые бомбы, и из каждой, когда она лопалась, на танцующую толпу внизу сыпались блестки. Гигантские мраморные фонтаны разбрызгивали газированную воду; на поверхности плавали лепестки черных роз. А высоко над всем этим, болтаясь над битком набитым танцполом, на длинном золотом шнуре висел канделябр, сделанный из костей.
То было столь же завораживающее, сколь и мрачное зрелище. Основание канделябра составляли скрепленные вместе позвоночные столбы; бедренные и берцовые кости свисали, как украшения, с раскинутых арок сооружения, которые взмывали вверх и венчались человеческими черепами со вставленными в них большими свечами. Черный воск капал вниз, словно кровь демонов, пятная танцующих внизу – чего те, казалось, не замечали. А сами танцоры, которые крутились, вертелись и хлопали в ладоши… никто из них не был человеком.
– Оборотни и вампиры, – сказал Себастьян, отвечая на ее немой вопрос. – В Праге они на нашей стороне. А здесь они… расслабляются.
Горячий ветер дул в зале, словно в пустыне; он приподнял серебристые волосы Себастьяна и сдул их ему на глаза, скрыв их выражение.
