– Мне плевать, что ты считаешь, город. И ты вряд ли поймёшь, что чувствует легенда, когда её героя сотни лет покрывают грязью. Он один. Их много. И каждый ранит.
Он промолчал: трудно было представить подобное. И, откровенно говоря, не хотелось. Но так или иначе, он всё больше жалел о появлении этой девчонки и её правды. Вдвоём с Карой всё было бы на порядок проще. Рика явно не собиралась ни с кем считаться. Учитывая, что её просто пригласили. Она уже возомнила себя главной.
– Мы вряд ли договоримся, пока ты не поумнеешь и не начнёшь смотреть шире, правильно? – подтверждая эту догадку, спросила она.
– Поумней сама, – процедил сквозь зубы мальчик. – И если ты говоришь правду, тебе не должно быть дела до того, что я думаю.
Будто придя к каким-то выводам, Рика опять посмотрела на него, недобро, но он выдержал. Угол её рта дрогнул в ухмылке.
– Я поняла. Мы просто идём вместе. Я не трогаю тебя, ты – меня. По рукам?
– По рукам. – Это его устраивало более чем.
– Тогда ложись спать, город.
Нет, не ляжет. Не ляжет, пока она не уснёт, ему будет неприятно даже просто думать, что она на него смотрит. Рика будто догадалась: ухмылка стала шире и гаже.
– Боишься, что придушу? Не надейся. Я не трогаю дураков. Говорят, это заразно.
– Я… – Даже для неё это было чересчур. Но пока он хватал ртом воздух и подбирал ответ, она встала и пошла к наваленным грудам травы и камыша.
– А я ложусь. Пока.
Она отвернулась и приняла почти такую же позу, как звезда: мальчик видел только её затылок и ссутуленную спину. Рика не стала зарываться, но сгребла немного растительности под голову. Вскоре она замерла. Было почти не слышно, как она дышит. Дышала ли вообще?
В тот вечер четвёртый приходил к ним. Вынырнув из-под дождя и зайдя под мост, он долго стоял у еле горящего костра. С наступлением темноты он – в отличие от Белой женщины – не засветился, лишь в глубине глаза ярче заискрилось наглое золото.
Пламя тянулось к полам его одежды, но отдёргивалось, едва притронувшись. Четвёртый смотрел на рыжего мальчика, на изувеченную девушку и на светящуюся под стогом травы звезду. На его сжатых губах блуждала улыбка – я не видел у него такой раньше. Присмотревшись, я понял, что он всё же светится. Совсем немного, возле груди.
– Не будь таким упрямым.
Эту дерзость он обратил ко мне. Но я могу только усмехнуться, глядя в компас. Ведь тогда, когда слова были сказаны, я их не услышал.
Впервые он проснулся, когда небо только немного посветлело, а дождь ещё шёл – противно, настырно накрапывал. В полудрёме показалось, что Рика села. Мерцнул кулон на её шее, и мальчик убедился в своей правоте. Легенда поднялась, потянулась, отряхнулась и, не оборачиваясь, выскользнула из-под моста. Вскоре её силуэт растворился в сонной хмари.
Мальчик подумал было поднять Кару, но тут же мелькнула другая мысль: «И хорошо». Он уснул, а когда проснулся повторно, Невидимое светило, судя по цвету неба, уже поднялось. Костерок ярко горел; прямо в нём Кара поместила тонкий длинный камень, успевший хорошенько раскалиться. На камне что-то со шкворчанием поджаривалось, таращась жёлто-рыжими круглыми глазками.
– Птичьи яйца! – бодро приветствовала его Кара. – Я нашла гнездо уток в заводи. Должна быть вкуснятина!
Лежанка Рики пустовала. Повертев головой, мальчик осторожно уточнил:
– А где… эта?
– Не знаю. – Кара пожала плечами. – Когда я проснулась, её уже не было.
– Сбежала? – в его голосе прозвучала неприкрытая надежда.
Кара осторожно потыкала край яичницы тонким длинным прутиком.
– Вряд ли, Зан. Мы же договорились идти вместе.
– Что ей это… – проворчал он. – Она никого ни во что не ставит, нас тем более.
Кара, спокойно сунув руки в огонь, вынула камень и водрузила на его место жестяную банку с водой.
– Брось ворчать. Славная девчонка. Боевая. Умненькая.
– Себе на уме, – упрямился он.
Но Кара, похоже, проснулась в философском и благодушном настроении.
– Думаю, каждый из нас немного себе на уме, малыш.
– А если она пошла на нас доносить? – Мальчик предпочёл пропустить слова мимо ушей. – Страже или графу?
Кара озадаченно почесала макушку. В белых волосах всюду торчали травинки.
– Мы же пока ничего не сделали. Может, она захотела помыться в речке, вот и…
Она осеклась: повеяло сквозняком, на траву рядом что-то тяжело плюхнулось. Это оказался тканый мешочек, в котором звякнули какие-то мелкие металлические предметы.
– Нам пригодятся деньги, если мы не хотим всё время ночевать вот так. Меня вряд ли кто-то видел, но лучше поспешить. Думаю, граф поднимет шум, как только проснётся.
Рика стояла за их спинами и покачивалась с носков на пятки. Волосы и одежда у неё были мокрыми насквозь, пряди топорщились ежиными иглами. Мальчик попытался понять, сколько она могла услышать из разговора, но лицо ничего не выражало.
– Мерзкий тип, – с отвращением продолжила легенда. – Деньги-то присвоил, должен был купить на них больше еды горожанам для вчерашнего… праздника. Так что я ещё корону ему погнула… ужасно бесило, ничего не смогла с собой сделать.