Когда он повернул голову туда, где Материк остался лежать, там уже не было никого. Зато гора песка снова начала расти, поднимаясь выше и выше к тёмному небу. Обрушившись, она похоронила бы кого-нибудь. Но она оставалась незыблемой.
Пошёл дождь. Яма глубиной уже сравнялась с ростом мальчика; он спустился в неё и продолжал рыть, хотя всё труднее было вышвыривать песок. Тяжёлые капли залупили по макушке, вскоре вода пропитала рубашку. Песок так отяжелел, что кидать его стало совсем невозможно. Руки ныли до самых плеч; пальцы казались поломанными, но мальчик это едва ощущал. Он не остановился даже теперь, тем более ему показалось, что голоса окрепли. Стали громче. Ближе. Живее.
Он погрузил в песок ладони, готовый выдрать новую мокрую горсть, но почувствовал, что на него смотрят – оттуда, сверху. Оглянулся. Над краем ямы маячил белый свет.
– Кара? – с надеждой прошептал мальчик. Сжалось сердце. Очнулась, нашла…
Но это была не она. Выбравшись по самому пологому спуску наверх, выпрямившись и подняв глаза, мальчик увидел белую длинногривую лошадь. Она стояла и смотрела на него мягкими, рассеянными, совсем как у клячек дядюшки Рибла, глазами. На ней не было упряжи, она не казалась тощей, и мальчик решил, что она заблудилась недавно. Может, сбежала с поля боя, когда убили хозяина, может – из торгового каравана.
– Отсюда лучше уходить, – сказал он. – Здесь плохо. Со мной плохо.
Животное не двигалось – хотело чего-то? Подумав, что понял, мальчик помотал головой:
– У меня ничего для тебя нет, ни сахара, ни хлеба. И сена тут тоже нет, но подальше остались верблюд и три добрых человека. Если хоть кто-то из них ещё жив… – Он осёкся и тяжело сглотнул. Подняв руку, похлопал лошадь по шее. – Иди. Иди отсюда. Мне некогда с тобой. Я должен спасти моих людей. Сам.
Лошадь постояла ещё несколько секунд, а потом шагнула вперёд и положила на плечо мальчику свою тёплую морду. Он вздрогнул и хотел поскорее отступить… но странное оцепенение вдруг окутало его и остановило.
Он не испугался. Он сразу понял, что это, и улыбнулся. Его колени подогнулись.
Он упал и перестал дышать.
Спи, Город-на-Холмах, имя которому – Лазарус, и пусть это имя забыто даже тобой самим. А я расскажу тебе одну историю, самую странную из всех, какие ты мог слышать.
В ней будет место Долине, которая в один день расцвела вместо Пустыни, потому что первый Песчаный чародей повелел так, видя, что люди голодны и бездомны, что им не расселиться на скалистых морских берегах, где нашлось место только пяти столицам.
В истории будет место и Пустыне, которая в один день рассыпалась вместо Долины и погребла все её города. Но никто, слышишь, никто не был виновен в том, кроме одного человека, а человек был не тот, кого сожгли вскоре на костре Грозового графства. Не последний Песчаный чародей Ширкух Ким, великий герой и мудрый друг.
Да, в истории есть дружба, она связала тех, чьи предки никогда не знали её, связала Звёздного и Песчаного чародеев. Они стали неразлучны, и мысль одного была нередко продолжением или началом мысли другого. Ни у одного не было постоянного дома, не было места встречи, но встречи происходили – двое сами приближали их.
Там была и любовь. Женщина, Белая женщина. Звезда-странница.
Наблюдая однажды ночью за миром тёплых поднебесных существ, она увидела у лесного костра Ширкуха и влюбилась так, что стала часто, очень часто смотреть на него, хотя он не догадывался об этом. Она всегда знала, что такой любовь и останется – безответной и далёкой, как сам её свет. Ведь любимый её не умел видеть звёзд. Да и не желал, ему было на что и на кого посмотреть внизу.
Но Звёздный чародей Санкти умел, и он стал замечать красавицу-воина, устремляющую на друга взор. Песчаного чародея любили многие, но то был особый взгляд. Санкти тоже стал смотреть за этой звездой, иногда даже преследуя её, лишь бы увидеть. Он упросил одного мастера нарисовать её портрет и отныне тайно носил с собой, подолгу любуясь и мечтая – если бы она оказалась ближе. Он был скромен и рассеян, другие люди чаще смеялись над ним, чем влюблялись. А звезда, весёлая и приветливая… она могла бы полюбить его, так ему казалось.
Ширкух ничего не знал. Он не умел видеть звёзд. Не умел и не желал.
Когда любовь стала невыносимой, Звёздный чародей решился на поступок столь безрассудный, что только влюблённый, и то не каждый, понял бы его. Санкти зачаровал свой медальон – так, чтобы сделать звезду человеком. Но для этого её нужно было опустить.
Всем известно: падая, звезда может сгореть. Часто она и не долетает до разумных планет, гибнет, взрываясь и сотрясая космос. Санкти это знал, но знал и древнее волшебство, которое позволило бы звезде уцелеть. Волшебство сложное, самые древние чародеи мира – когда были ещё Морские, Ветряные, Горные – использовали его, чтобы призвать небесный народ. Они всегда объединялись. А единственным, с кем оставалось объединиться Санкти, был Ширкух. Добрый друг, часто говоривший:
– Для тебя хочу счастья. Только счастья. И я всё ради этого сделаю, только проси.