- Извини за ту сцену, - девушка смущенно улыбнулась. - Тогда, с Марком... С ним иногда просто невозможно нормально разговаривать.
- Да, я знаю, - Клод улыбнулся в ответ, вспоминая наигранные интонации друга в беседах о Клаудии.
- Вечно он шутит, а даже когда серьезен, я думаю, что это снова его фокусы, - вздохнула она. - Он говорил, что будет поддерживать меня, а на самом деле только болтает о делах Абрама или свадьбе.
- Ты и правда учишься? - оживился Клод. - И изучаешь анатомический атлас?
Клаудия кивнула удивленно и немного испуганно.
- Да, я очень хочу стать врачом. Отец говорит, что я сама могу выучить все, что необходимо, а с остальным поможет Густав Мернье, но я очень хочу поехать в Анрис - говорят, там лучшие школы и доктора на юге. Но отец никогда не согласится отпустить меня: он уже немолод, и в магазине нужна моя помощь...
Тон, с которым Клаудия сказала про отца и медицину, заставил Клода занервничать. Невольно он сравнил ее с собой, всю жизнь ненавидевшим все эти анатомические атласы, сложные медицинские трактаты и постоянное давление отца, пытавшегося слепить из него, Клода, свое подобие. Кто бы мог подумать, что в маленьком городке есть девушка, мечтающая о такой жизни?
- Марк говорил, что ты приехал из Анриса, - продолжала меж тем она. - Расскажи, как там? Он больше Тремолы? Наверное, очень красивый! А много там известных врачей? И берут ли они учеников? Ой, извини, ты же художник, зачем тебе такое знать... Да и мне все равно это ни к чему...
Клод кивал и пораженно наблюдал, как жадно заблестели ее глаза и тут же угасли, стоило вспомнить о действительности. Щемящее чувство жалости охватило его вместе с безумной мыслью поменяться с ней жизнями. Отец бы боготворил такую дочь и с радостью обменял бы на бестолкового сына.
- Думаю, у тебя есть шанс, - попытался приободрить он Клаудию. - Еще месяц назад я даже не знал о Тремоле, но вот я здесь, как видишь.
Девушка благодарно улыбнулась и подняла с земли вазон с лилиями.
- Может, зайдешь? - пригласила она и сама вошла внутрь, оставляя дверь открытой. Клод послушно поднялся по ступенькам и вошел.
В магазине было тесновато, но очень уютно. Повсюду были цветы и зелень: окна сплошь уставлены горшками в несколько ярусов, по стенам развешаны кашпо, полные диковинных растений с длинными побегами, похожими на лианы. У прилавка же было просто какое-то буйство цвета: ярко-красные розы мешались с солнечными нарциссами и скромными ромашками, а где-то в стороне скромно выглядывали фиалки. Неподалеку стояла большая охапка гвоздик и хризантем, а на самом видном месте синел небольшой букет незабудок. На полу размытыми пятнами лежали солнечные следы. Клод поднял голову и увидел стеклянную крышу, увитую изнутри плющом, оставляющим небольшие проплешины для солнца.
- Не хватает экзотических птиц, - заметил он.
- Я за них, - улыбнулась девушка и встала за прилавок.
Среди всего разнообразия цветов она в своем простом коричневом платье была как темный контрастный образ, который сразу притягивал к себе внимание. Клод завороженно смотрел на нее пару минут, а потом, ни слова не говоря, выбежал из магазина.
Вернулся он уже с этюдником. Мгновенно развернув все свои принадлежности, он бросил Клаудии короткое "Пожалуйста, не двигайся" и начал рисовать.
Работа заняла едва ли больше получаса. Клод ощущал тот редкий прилив вдохновения, когда казалось, будто душа отъединяется от тела и начинает творить сама, как ей заблагорассудится. Ему казалось, что вот он, весь мир, на кончике его кисти, которой он творит свою реальность, совершенно особенную и неповторимую. Едва последний мазок лег на бумагу, он, явно довольный собой, тут же показал работу натурщице, ожидая восторженных возгласов.
Но Клаудия молчала.
Повисла тягостная тишина, и Клод недоуменно уставился на девушку, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но она будто остолбенела. Лицо ее едва побледнело, а губы плотно сжались. В ней будто бы шла внутренняя борьба, которая встревожила и напугала Клода. Он осторожно тронул ее за плечо:
- Что с тобой?
Клаудия протянула ему портрет и ответила, даже не подняв взгляда.
- Пожалуйста, уходи, - голос ее звучал механически и безжизненно, будто принадлежал кукле, а не человеку.
Клод не стал спорить. Собрав все обратно в этюдник, он взял из ее руки портрет и вышел на крыльцо. Солнце светило все также приветливо, прогоняя слегка сонливое наваждение магазина. Вороной жеребец нетерпеливо царапал копытом мостовую, ожидая хозяина. Рядом с ним, переваливаясь с пятки на носок и протирая лысину платком, стоял Абрам.
- Клод? - отрывисто бросил он не то с удивлением, не то с пренебрежением.
Клод спустился со ступенек и отвесил вежливый поклон.
- Что это? - кивнул Абрам на портрет в руках Клода. - Можно взглянуть?
Клод протянул ему лист бумаги. Старик долго вглядывался в рисунок, затем поднял глаза и посмотрел на дверь магазина. Клоду уже становилось не о себе от подобной реакции. Наконец, пожевав нижнюю губу, Абрам обронил только одно слово:
- Почему?
- Я так увидел, - пожал плечами художник.
