Клода будто поразило молнией: он узнал голос Марка. Человек снова вернулся в тень, повернувшись спиной к Клоду, и тот увидел тонкую черную ленточку в платиновых волосах.
- Господа так великодушны, - подобострастно растекся Винс. Голос его звучал совсем иначе, равно как и исправившаяся речь. - Любое ваше слово...
- Господин, - резко осадил его холодный тон. - Здесь один только господин и он тебе платит, бродяга. Никто не должен знать, что я был в этой дыре...
- Но как же... - Клод жадно ловил каждое слово. Он почти видел, как забегали глаза Винса в замешательстве между двумя высокими фигурами. - Господин Марк...
- Я не господин, ты разве не слышал? - Клод отчётливо различал знакомую насмешку в голосе. - Бери деньги и жди наших указаний.
Тихо зажурчали монеты, перетекавшие в руки Винса.
- Тысяча благодарностей, - с придыханием повторял он, но Клод уже не вслушивался. Он в замешательстве прислонился спиной к стене и обхватил руками голову, переваривая услышанное. Все это просто не укладывалось в голове. Неужели это Марк науськивал горожан против него? Но ведь еще вчера он заступался за Клода и назвал своим другом! И кто был с ним? Почему-то он казался смутно знакомым...
Как только деньги утяжелили карман Винса, тот, воровато оглядываясь по сторонам, скользнул мимо Клода. Хлопок двери вывел того из раздумий, и до ушей донесся шепот, поэтому сложно было различить, кто что говорит.
- Что ты опять затеял? Ты знаешь, как мне не нравятся все эти твои...
- Как и я сам. Не волнуйся, просто решил устроить небольшую встряску.
- Отец и так от тебя натерпелся...
- Кто сказал, что это для отца?
Голоса стихли, а потом раздались быстрые шаги. Клод повернулся, надеясь увидеть Марка, но возле стены уже никого не было: видимо, в таверне был черный ход, через который они ушли. Все еще обескураженный, он снова облокотился на стену и уставился в потолок.
- Эй, может присядешь? - окликнул его Лукас. Люди уже разошлись: в таверне едва ли можно было насчитать пять человек, включая Клода и самого Лукаса.
- А? Да... - отозвался юноша и опустился на ближайшую скамью.
- Может, выпьешь чего? - заботливо предложил хозяин. - Вид у тебя неважный, да оно и понятно...
- Лукас, ты хорошо знаешь Марка? - перебил его Клод.
Повисла пауза. Лукас что-то тщательно обдумывал, нахмурившись и шевеля пшеничными усами. Потом он осмотрел зал, прикидывая, нужно ли еще кого обслужить, и опустился на скамью рядом с Клодом.
- Мутный он человек, - Лукас говорил тихо, и голос его больше походил на шелест. Он старался смотреть на доски пола, нервно теребя передник. - Про него много слухов ходит. Говорили, что он из богатой семьи, да только отец его выгнал.
- А что насчет матери?
- Кто знает? - Лукас пожал плечами и наклонился поближе к собеседнику. - Вроде померла, а может и нет. Ты лучше у Абрама спроси - ему много чего известно, да и дела у него с Марком. Не знаю, какие, даже не спрашивай! - поспешно отпрянул он, увидев любопытство, мелькнувшее в глазах Клода.
- Так значит, у него никого нет... - протянул Клод. Сердце болезненно сжалось в комок. Он подумал о полном одиночестве и почувствовал, что будто видит свое отражение.
- Ну, прям таки и никого, - отмахнулся Лукас. - У него же брат есть, Филипп. Хотя разные они, тот-то весь в отца: высокий, светлый, а взгляд такой, будто заморозить хочет...
- Так вот... - выдохнул юноша, мгновенно узнав в описании недавнего незнакомца. - А они общаются?
Лукас пожал плечами и снова обвел взглядом зал: никто пока еще в нем не нуждался.
- Это же все сплетни да пересуды, лучше у кухарки спроси. А я пойду, если пить не будешь.
- А, нет, спасибо, - рассеянно отозвался юноша и погрузился в свои мысли. Лукас поднялся, отряхнул зачем-то передник и скрылся на кухне, оставив Клода наедине с самим собой.
Рассказы Лукаса, конечно, не стоило принимать за чистую монету, но в сплетнях всегда была доля правды, и Клод не знал, как к этой правде относиться. С одной стороны, он чувствовал в Марке родственную душу, мог понять его чувства и страдания, но с другой стороны в голове никак не укладывалось его предательство. Почему он решил науськивать горожан против него, Клода? И почему там был его брат, с которым он вроде бы не общается? Может, все дело в матери?
- Нина, - догадался Клод. - Неужели из-за нее?
В голове просветлело и даже на сердце стало как-то спокойнее: зная причину, можно было придумать, как разрешить ситуацию. Клод вдруг вспомнил самого себя еще ребенком, когда он стоял и непонимающе смотрел на осунувшегося и как-то очень быстро постаревшего отца, который будто бы хотел сказать больше, чем мог.
- Твоя мама, Клод, - он говорил то и дело запинаясь, вздыхая и закрывая лицо руками. - Она уехала, понимаешь? Уехала очень далеко и больше не вернется к нам.
А Клод стоял и смотрел на него, искренне не понимая, почему он так говорит, будто это что-то страшное - с мамой же все будет хорошо. Только потом, много позже он понял, что хотел сказать ему отец. А вот Марку уже никто не скажет, что его мама просто уехала, но с ней все будет хорошо...
