Взрослый Клод вздрогнул и проснулся. Открыв глаза, он долго смотрел в потолок, пытаясь прийти в себя, потом сел и помассировал виски. Подробности сна еще мелькали в памяти, но постепенно стирались, оставляя лишь ощущение чего-то несделанного, забытого, но крайне важного. Блуждающий взгляд зацепился на белый прямоугольник на стене - там висел портрет Нины, который так никто и не забрал. Рядом с ним пристроились несколько зарисовок Тремолы, которые Клод успевал набросать в свободное от клиентов время. Все вместе они гармонично складывались в сюжет для картины. Клод улыбнулся про себя, подумав, что если так пойдет и дальше, то идей может хватить и на целый цикл. Мысли о работе быстро вытеснили остатки дурного сна, но желание поделиться переживаниями осталось. Привычным движением рука потянулась к сердцу, будто нащупывая нагрудный карман, и тут Клод вспомнил - со дня побега он ни разу не доставал портрет Аурелии, своей Аурелии!
Внезапное озарение буквально подбросило его на постели. Ощущая внутри легкую панику и даже угрызения совести, Клод принялся шарить по своим вещам. Каждый дюйм одежды был обшарен и вытряхнут, каждый уголок этюдника исследован, в разные стороны летели книги с полок, швабры из пыльных углов, а вся паутина собралась в длинных волосах Клода - портрета нигде не было.
- Нет, - приговаривал он, перерывая всю комнату уже в третий раз. - Этого не может быть... Нет. Нет!
В отчаянии он схватил этюдник, наскоро раскрыл его, но петли вдруг заело, и все краски и кисти посыпались на пол. Выругавшись, Клод принялся ползать по полу и собирать все обратно, заодно снова обшаривая все углы. С третьего раза раскрыв этюдник и свалив все краски и кисти в кучу на постель, он достал старый мольберт из угла комнаты и принялся рисовать. Он помнил ее лицо как сейчас: точеные скулы, ореховые глаза, губы... Но то глаза выходили с каким-то прищуром, то рот кривился в злобной усмешке, то нос получался крупноватым...Раз за разом он начинал заново, но с мольберта на него все равно постоянно смотрело чужое лицо. Все было тщетно.
Когда до него, наконец, дошло осознание этого факта, он сел на пол и обхватил голову руками. В таком состоянии его и застал Марк.
- Доброе... - начал он, но "утро" так и осталось подвешенным в воздухе. Вся комната была усеяна одинаковыми портретами. Марк удивленно осмотрел ворох бумаг и подошел к безутешному художнику. Опустившись напротив друга, он осторожно тронул того за плечо. - Эй, Клод, что с тобой?
Клод лишь мотнул головой и что-то засопел в ответ.
- Друг, ты что, из-за вчерашнего? Я выясню, кто был в таверне, обещаю!
Но тот лишь отрицательно мотнул головой и ссутулился еще больше.
- Опять кошмары? Я слышал как-то, что ты кричал во сне... Звал кого-то...
Но Клод все равно не отзывался.
- Чьи это портреты? - не унимался Марк. Взяв один из них, он внимательно всмотрелся в нарисованное лицо. - Выглядит знакомо... Кто она?
Но Клод снова покачал головой и резко поднялся. От неожиданности Марк инстинктивно отпрянул назад и упал на спину.
- Пойду прогуляюсь, - буркнул тот, схватил одежду из вороха и стремглав вылетел из комнаты. Марк остался сидеть на полу в недоумении с портретом темноглазой девочки в руках, которая пронзительно смотрела на него из каждого угла комнаты.
Снаружи было ветрено. Клод придерживал рукой шляпу, чтобы ее не сдуло, и покрепче запахнул плащ. Этюдник он зачем-то взял с собой по привычке и теперь нес его под мышкой, что было не очень-то удобно. Стоило ему выйти на крыльцо, как Бусинка радостно заржала, предвкушая прогулку, но Клод быстрым шагом прошел мимо, стараясь не смотреть на свою прекрасную лошадь. Он почти почувствовал ее обиду и укоризненный взгляд, и от того на душе становилось еще тяжелее.
Долгая дорога по выгоревшему кварталу постепенно приводила в порядок мысли. В борьбе с порывами ветра Клод успокаивался, и наваждение отступало тем быстрее, чем дальше он уходил от дома. Около самого моста он остановился, чтобы перевести дух, и оглянулся. Черное выжженное поле будто и не менялось вовсе со дня пожара: из-под слоя пепла не выглядывало ни травинки. Клод посмотрел на пасмурное небо. Плотно затянутое тучами, оно ответило ему новым порывом ветра.
Мост через реку казался далеким миражом посреди пустыни: единственный ориентир на огромной однотипной местности. Клод упорно шел навстречу ветру, пригнувшись и подняв воротник сюртука, но холодные порывы все равно пробирали насквозь. Пара капель упали на затылок, и Клод поежился:
- Холодный выдался сентябрь, - пробормотал он.
- Сентябрь? - удивленно переспросил кто-то перед ним. Клод поднял голову и увидел Клаудию. Она снова куда-то спешила, хотя, если учесть, что за его спиной был мертвый квартал, угадать цель ее путешествия не составляло труда.
- Привет, - Клод сморгнул слезинку из глаза, что надуло ветром. - К Марку идешь?
