Безумие на площади подходило к своей кульминации. Толпа улюлюкала и бесновалась, и чем сильнее разгоралось пламя, тем больше было неистовство. Густав носился взад-вперед, подначивая народ, но люди уже не нуждались в поддержке. Исступленные, они кричали все как один:
- Горите в аду!
Какая-то женщина подняла камень с земли и запустила им в пленников. Другие с радостью последовали ее примеру, и на Клода обрушился целый град. Несколько из них рассекли щеку и бровь, другие попадали в руки. Он попытался повернуться вокруг столба так, чтобы заслонить девочку.
- Гори, ведьма! Умри за наших детей! - кричала женщина, крепко державшая за руку мальчугана, который все пытался вырваться или спрятаться в ее юбках. Но мать крепко держала его, то и дело заставляя повернуться лицом к костру. - Смотри, как они будут умирать! Смотри!
Смог убежать мальчик или нет, Клод уже не увидел - кровь из рассеченной брови заливала глаза. Дым словно облепил все тело, а ноги нестерпимо пекло. Огонь еще только занимался где-то у самого подножия, но стремительно подбирался к людям.
"Вот и все", - обреченно подумал Клод, хотя какая-то его часть отчаянно не хотела умирать. Она металась внутри него, как раненая птица, отчаянно ища способ освободиться и спастись.
- Умри за тех, кого забрало твое колдовство! - кричали тем временем люди.
Пламя подбиралось все ближе к ногам. Еще немного - и огонь робко лизнул ботинки Клода, превращая их в лохмотья. Ступням стало нестерпимо жарко, будто их с размаху сунули в кипяток. Жар поднимался все выше и выше, охватывая голень, колени, бедра. Ступни тем временем буквально плавились вместе с ботинками, кожа лопалась, и Клоду казалось, что он слышит, как кипит кровь и трещат кости. От боли рядом очнулась Люси и закричала. Его голос присоединился к ней:
- Помогите!
- Пожалуйста, кто-нибудь!
- Горите, дети дьявола! - отвечала им толпа.
- Спасите!!! - истошно закричал Клод, чувствуя, как срывается голос в тщетной попытке перекричать толпу, а глаза застилают слезы боли и отчаяния. Глотка забилась дымом и гарью, тело обессилело.
И тут небо будто разверзлось под грохотом сильного мужского голоса:
- Хватит! - пророкотал он, и будто бы камни посыпались с неба. Все крики смолкли, и даже огонь словно остановился. - Стойте!
Откуда-то сверху разнесся пронзительный скрип, а по брусчатке - цокот копыт. Замершая толпа смотрела на своих пленников, но теперь со смесью удивления и ужаса, люди стояли в тех позах, в которых их настиг голос, и не могли пошевелиться, лишь переглядываться в поисках помощи. Клод поднял голову и встретился взглядом с насмешливым черным глазом, горящим над головами людей как всевидящее око.
- Сколько зим! - весело крикнул ему Дик Одноглазый. - Не так представлял себе я нашу встречу.
Клод попытался что-то ответить, но из горла вырывался лишь какой-то хрип.
- Говорил я тебе, не ходи в мертвый город, - продолжал Дик, без тени удивления, будто спасает людей от публичной казни на костре каждый вторник. - Хорошо хоть додумался меня позвать.
Он не спеша слез с лошади и проковылял к пятачку около башни, на котором застыли Густав, пара парней, связавших Клода, и сам Клод с Люси в объятиях застывшего огня. Дик спокойно и в полном молчании развязал Клода и девочку, аккуратно усадил их спиной к башне и связал той же самой веревкой Густава с помощниками. Затем опустился рядом со спасенными пленниками и вытянул ноги.
- Ну, рассказывай, - кивнул он Клоду.
- Что? - не понял тот.
- Говори, как ты докатился до жизни такой, - хохотнул Дик. - Ты же вроде бы прятаться собирался. Если ты вдруг не знаешь, то лечь на дно означает не привлекать к себе внимание, а не быть принесенным в жертву древним предрассудкам. Хотя такой путь тоже в какой-то мере решает проблему...
- Это не смешно, - буркнул Клод, растирая горло, чувствуя, как к нему вместе с голосом возвращается жизнь. Ноги еще саднило, но глоток свежего воздуха пьянил и обнадеживал.
- Ну, не знаю, - возразил Дик, все еще широко улыбаясь. - Меня еще ни разу не сжигали на костре. Хотя я давал для этого поводов куда больше.
- Не сомневаюсь, - все также мрачно отозвался Клод. Отдышавшись, он начал осматриваться по сторонам, пока. наконец не заметил странного оцепенения, охватившее все вокруг кроме них самих. - А что это с ними? - спросил он, указывая на горожан.
- Считай, что они просто спят, - отмахнулся собеседник. - Нам нужно обсудить гораздо более важные вещи.
Он расположился напротив Клода, сложив ноги по-турецки, поерзал, усаживаясь поудобнее, и внимательно посмотрел в глаза юноше. Того немного передернуло.
- Клод Мангери, - сказал Дик серьезным тоном, совсем не похожим на прежнюю шутливую манеру. - Как тебе Тремола?
- Что? - опешил Клод.
- Как тебе город, спрашиваю. Нравится, нет? Люди какие? Погода, не знаю, достопримечательности?
- Ты сейчас серьезно? - парень пытался подавить улыбку. - Это и есть твои важные вещи?
- Более чем, - кивнул Дик. - Ты бы лучше не смеялся, а отвечал.
- Ну, - Клод немного замялся. - Город как город. В меру приятный, ухоженный, и люди тут неплохие...
