– Да ладно? Там же нежильцы. Много историй ходит. Кто-то даже говорит, что там зомби-апокалипсис, ведь ничего не известно, никого не пускают.
– А вот он приехал, года три назад. Тогда последний раз и виделись. Ужасы рассказывал. Зомби, конечно, никаких там нет. Зато живых мертвецов полно. Вакцину до сих пор же никто не изобрёл, есть какие-то экспериментальные, но они не полностью убивают вирус. Он под Благовещенском стоял, в пехоте. Тогда зараза только начала распространяться. Говорит, стоим ночью на берегу. Прожекторы горят, всё просматривается. Вдруг с другого берега шум начался. Громче и громче. Они туда свет направили, а там сотни людей – руками машут, кричат. По-китайски никто ничего не понимал, но посыл был понятен, люди умоляли их спасти. На улице апрель был, холодно, чуть выше нуля. Так некоторые вплавь, в одежде, с сумками пытались переплыть реку. А у солдат приказ. Никто не должен пробраться на территорию страны, чтоб болезнь не пронесли. Огонь на поражение. Тех, кто к нашему берегу доплывал, отстреливали. А их всё больше и больше прибывало. За ночь, говорит, несколько тысяч положили. И так несколько недель. Кто-то сам уходил, кто-то пытался обойти и пройти в других местах. В итоге прорвали. Где-то между Владивостоком и Хабаровском. Лёха говорит, им ещё повезло. Если бы это случилось выше по реке, то их полк попал бы в карантин, и никуда бы он не уехал.
– Да враньё всё это! Тысячи людей – даже не верю.
– Это он так говорил. Сейчас, кстати, не знаю, что с ним, после той встречи как-то пропал. Даже во «Вконтакте» не было.
– А у тебя денег на интернет хватает? Я без телефона уже года четыре. Мой когда сломался – я его в ремонт, а там, типа, говорят, десять косарей. Там и оставил, откуда ж деньги такие.
– Ну у меня лежит, тоже старенький, я им не часто пользуюсь.
– Дорого сейчас?
– Чуть больше тысячи в месяц.
– Не, братец, я их лучше пропью. Да и лучше мне без этого интернета. Знаешь, как очистился. Я теперь понимаю, что с ним тупел.
– А с травкой не тупеешь?
– Не, это другое. А чё, хочешь потупить со мной? Могу достать чистый товар. Мне хохлы достают за так, ну, точнее, за халявные шоты. Во такой товар! – Илья улыбнулся и показал большой палец вверх.
Бар постепенно начал заполняться. Илья вызвал одну из официанток, оставил её за стойкой, а сам с Антоном пошёл на веранду. По пути через дверь, всех расталкивая, прошли три шатающихся лысых мужика, и громко говорили на украинском. Антон успел отойти в сторону, чтобы его не задели, обернулся им вслед и недовольно покачал головой.
– Как тебе с бандеровцами работается? Те же ещё свиньи, – спросил Антон, когда они сели за небольшой двухместный столик.
– Такие же свиньи, как и русские.
– У нас много нехороших баек про них ходит. Уверен, добрая половина из них – правда.
– Ты ещё не слышал, что про ваших говорят. Пытки в подвалах, расправы с семьями и тому подобное. Правда, что в вашем комитете под землю уходит несколько этажей? Говорят, у вас на острове старую тюрьму открыли, прямо в стене!
– Ниже первого не опускался, – ухмыльнулся Антон.
– Ты их хоть бандеровцами и называешь, они абсолютно нормально относятся к русским.
– Но ведь они и правда считают Бандеру героем. Освободителем несуществующей нации.
– Лет через сто, не исключено, что наши потомки тоже посчитают, что мы не в России живём. И Великая Карельская Империя тут существовала всегда. Напишут море учебников, перерисуют карты, создадут новый язык, который, кроме как разницей в словах «поребрик» и «бордюр», ничем не будет отличаться. Так и эти.
– Но ведь это же в корне неправильно. Ломать историю, придумывать великих укров или карелов.
– Кстати, карелы реально существовали. Да и укры тоже, вот только жили они где-то в районе Польши, ближе к Германии, – заметил Илья. – Чего так смотришь? У меня пятёрка по географии. Не хочу их защищать, но эти, к сожалению, ничем не отличаются от обычных бандитов. Грабят, убивают, насилуют, как и все. Да, они, возможно, держатся обособленно и агрессивно, но ведь и они тут чужими считаются. Твои познания только на уровне слухов, а я с ними несколько лет. Кстати, они отлично вступаются за своих, в отличие от русских.
– Наливай ещё.
– А-а-а, распробовал? С тебя уже три косаря. Ладно, шучу, мне самому бутылку за пятёрик подогнали, а тут с него такой навар. Ща, погоди, я за стопками сгоняю.
Небольшая улица стремительно оживала. Со стороны площади, по грязи, шлёпала копытами лошадь, запряжённая в телегу, и обрызгивала всех рядом стоящих. Из невзрачного борделя напротив мощный охранник выкинул какого-то толстого полуголого мужика. Вслед за ним, прямо в лужу полетели его серый пиджак и брюки. Тот только кричал и махал руками в сторону здоровяка, но подойти к нему не решился. Собрав вещи, он поспешил за угол, видимо, для того, чтоб хотя бы одеться. К тому времени уже вернулся Илья.
