Чёрная машина подъехала к главному входу Крестов. Её ждали двое вооружённых солдат. Даша достала паспорт, охранник бегло пролистал пару страниц и пропустил её через дверь небольшой пристройки из красного кирпича. Впереди оказался такой же кирпичный тёмный коридор с одиноко висящей лампочкой под таким же кирпичным потолком. Дальше была открытая дверь, за которой виднелась ещё одна пара охранников. Даша прошла мимо них и оказалась в небольшой комнате без окон и с несколькими дверьми. Именно тут её должен был встретить надзиратель. Молодые охранники смело разглядывали Дашу, шептались и присвистывали, чем её сильно раздражали. А надзирателя всё не было.
– Эй, красотка! – заговорил более смелый. – Не хочешь познакомиться? Твой суженый ещё не скоро выйдет на свободу, а без члена современной девушке никуда.
Даша отвернулась, игнорируя грубые подкаты, чем разозлила неудачливого донжуана.
– Чё молчишь-то? Как будто рот занят.
Издалека в коридоре послышались громкие шаги. Охранник притих, и через пару секунд в комнату вошел пожилой мужчина в зелёной военной форме, на плечах которого были настоящие погоны с несколькими маленькими звёздочками на каждом.
– Дарья Сергеевна? – обратился он.
– Да, это я.
– По правилам нашей тюрьмы вы должны сдать свои личные вещи: документы, мобильный телефон, все сумки и пакеты. Также мы должны вас обыскать. Без этих обязательных процедур мы не имеем права пускать вас дальше.
Даша выложила все свои вещи на металлический поднос и поставила на небольшой стол.
– Рядовой Остапенко, провести досмотр. Только полегче, рядовой, если нашей посетительнице это не понравится, и вы станете преступать за рамки правил, будете наказаны тройным нарядом вне очереди.
– Есть, товарищ лейтенант! – фыркнул довольный рядовой и, перекинув автомат за спину, подошёл к Даше. Он был выше неё чуть ли не на две головы, поэтому ему пришлось присесть на корточки. Он начал неаккуратно прощупывать ноги снизу-вверх. Даша мысленно похвалила себя, что надела джинсы, а не что-либо более вызывающее. Затем его большие ладони поднялись до бёдер.
Даша взвизгнула и ударила охранника по рукам. Тот лишь хитро улыбнулся в зубы и продолжил скорее лапать, а не осматривать Дашу. Наконец он встал и сообщил, что она чиста.
Надсмотрщик лишь вздохнул и повёл Дашу по длинным коридорам тюрьмы.
– Когда-то это была самая современная тюрьма во всей России. Теперь же – гиблое место. Я здесь работаю почти сорок лет, мне бы на пенсию, да только кто же пустит. Если на моё место поставить вот таких тупоголовых, многие заключённые не доживут и до суда. Поколение современного и злого мира. То, как они издеваются над арестантами, в разы хуже, чем сами преступления, за которые этих арестантов посадили. Подумайте сами. К примеру, бедная женщина украла буханку хлеба для своих голодных детей. В итоге её поймали и дали полгода тюрьмы. Детей отдали в приют, а женщина померла через пару месяцев. А знаете, от чего? Она была изнасилована и забита в одной из одиночных камер, и ладно бы своими сокамерниками, нет же, кем-то из молодых охранников. И подобных случаев полным-полно. А зато настоящих подонков, приговорённых к смертной или пожизненному, не трогают, обычно боятся, – усмехнулся старик.
– А мой брат?
– Ваш брат сидит в одиночной камере, отдельно от остальных, в специальном крыле. Там обычно держат тех, кому осталось недолго.
– Уже известно, когда будет казнь?
– Вам не сообщили? Послезавтра, в полдень, на Дворцовой площади.
– На Дворцовой? Но ведь это же в центре города? Они устроят публичную казнь? – ужаснулась Даша.
– К сожалению, да. Начальники говорят, что таковой давно не было. Людей нужно взбудоражить перед выборами. А как вам, наверно, известно, хлеба и зрелищ народ требовал ещё в древнем Риме. Пару лет назад было пиво и футбол, теперь первое превратилось в мочу, а второе стало неинтересным.
Старик внимательно посмотрел на Дашу и спросил:
– Вы очень бодро держитесь в этом месте. Такое ощущение, что ужасы тюрьмы вас не задевают.
– За своё детство я много где успела побывать. Нас выселяли из собственной квартиры, мы мёрзли на улице и попрошайничали, а потом так вышло, что мне пришлось уйти из семьи.
Первый самостоятельный год оказался сложным. Сначала она жила у своего парня – он состоял в банде, как и половина молодых пацанов. Но вскоре он нашёл себе новую подружку, и Даша осталась на улице одна. Это был март, морозы не прекращались ни на секунду, и ледяной ветер, казалось, дул со всех сторон. Тогда она пошла в церковь. Ещё в школе она слышала, что для сирот и бездомных детей в помещениях старых и неработающих школ на деньги прихожан открывались церковные училища, где дети могли бесплатно жить и получать образование.
Тогда ей было семнадцать, и последний класс, который она окончила – девятый. Её не хотели брать из-за её возраста. Они говорили, что в её возрасте выпускники уже работают на благо церкви или же уходят своей дорогой.
– Это печально, что дети в твоем возрасте вынуждены жить в таких условиях, – вздохнул надсмотрщик.
