– Я не хочу, чтоб ты знала. Передай матери и отцу, если он когда-нибудь вернётся, что это мой собственный выбор.
– Ты же не оставишь свою мать одну? Сам говорил, она болеет, не сможет сама за собой ухаживать. Меня она ненавидит, ты ведь наверняка помнишь последние её слова про меня.
– Да, к сожалению, помню. Мне жаль, что так вышло с тобой. А мама… Я уверен, она справится, она сильная женщина, вырастила меня, хоть и не тем, кем планировала, но всё же сможет гордиться мной, если узнает, если ты ей скажешь, почему так всё произошло.
– Она к тебе не приходила? Ты её не видел?
– Сюда никого не пускают, я сначала подумал, что время пришло, уже морально успел подготовиться, но это оказалась ты. Прошу, не говори, когда будет казнь, я не хочу знать, сколько мне осталось. Пусть последние часы я буду сидеть в неведении, чем в ожидании. Надеюсь, ты не придёшь на это «зрелище». Не сомневаюсь, что мать уже оповестили. Лучше бы думала, что я просто пропал. Я не хочу, чтоб вы обе смотрели, как я буду висеть на верёвке, это не то, чего вы обе заслужили, в отличие от меня. Я был очень рад тебя видеть, сестричка, но сейчас я хочу побыть один. Очень тяжело видеть родных перед смертью. Ведь знаешь, что ничего не изменить, и знаешь, что видитесь в последний раз. Так зачем же мучить себя? Такие встречи не приносят облегчения ни тебе, ни мне.
Даша успела немного остановить поток слёз, но теперь разревелась снова.
– Я люблю тебя, Петя, прости, если что-то в этой жизни я делала плохо.
– Тебе незачем извиняться, мы были детьми.
Даша обняла брата в последний раз, развернулась и побежала в сторону выхода, смахивая слёзы со щёк. Надсмотрщик сочувственно посмотрел на неё, убрал книжку во внутренний карман и закрыл за собой металлическую дверь подвального помещения.
Даша молча прошла кордон, забрала вещи и вышла на свежий воздух. Только тут она ощутила существенную разницу между тюрьмой и улицей. Внутри царствовал слабо осязаемый, но удушающий запах страха, гнева и раскаяния, запах смерти.
Даше было жалко брата и жалко себя. Она сидела и беззвучно плакала на заднем сидении автомобиля. Перед самыми воротами ей внезапно стало плохо. Даша едва успела открыть дверь и высунуться из машины. Её снова вырвало. Второй раз за день.
Всю неделю она боялась проверить тест на беременность, который спрятала у дальней стенки небольшого шкафчика в её комнате. Больше ждать не было сил. Потрясение после посещения брата вряд ли могло бы сравниться с тем, что она увидит на тесте. Даша уверенно вышла из автомобиля, но ноги не слушались. Навалилась непонятная усталость. Охраннику пришлось слегка поддерживать её сзади, чтоб она не упала на лестнице.
Преодолев коридор, Даша вошла в комнату и упала на кровать. Страх был не от того, покажет ли тест на беременность положительный результат. Она была уверена, что покажет. Страх был от неизвестности. Она боялась реакции Виктора. Даже если ребёнок окажется от него, она не была уверена, что Виктор не откажется от неё.
Даша опёрлась на локоть и зло посмотрела на ящик, где лежал тест. «И как от такой маленькой штуковины может быть столько проблем?» Тест был сделан неделю назад, и она надеялась, что он всё ещё показывает результат.
Даша открыла ящик и нашла то, что искала. Она закрыла глаза, моля бога, чтобы тест показал нужный результат. Две полоски. Беременна.
Новый порыв эмоций, которых она совсем не ожидала, накрыл с головой. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Она будто почувствовала, как что-то дёрнулось в её животе. Но тут к горлу подступила тошнота, и она еле успела добежать до унитаза. Минутная эйфория кончилась. Остались всё те же проблемы и страх. Только теперь он обрёл уверенность. Для таких как она, был только один выход. Её «коллеги» по работе неоднократно проходили эту процедуру у проверенного врача, если хотели остаться в деле. «Но ведь пару дней назад он звал меня переехать – не просто же так, он ведь любит меня. А если… если ребёнок не его, и он об этом узнает? Если он выкинет меня на улицу одну?»
Даша расплакалась. Страх пересилил надежду. Она взяла телефон и написала всего два слова: «нужен аборт».
Глава 16
Капитан ещё ни разу не присутствовал на казни. Кто бы мог подумать, что всего через пару лет цивилизованный мир будет устраивать такую клоунаду для народа? Хотя и для города это было немыслимое событие. Показательные казни случались не чаще, чем раз в год, и только по особым случаям. Сегодня как раз был такой – убийство сотрудника Комитета Городской Безопасности. Такое преступление так или иначе каралось смертью, и совет во главе с Кулаковым и по требованию народа решил провести её прилюдно. Суд над парнем происходил в закрытом режиме, на слушанье не пустили даже капитана; хоть он и был свидетелем, показания заочно у него взяли за день до суда. Решение было трудным, но, по мнению совета, полностью справедливым.
