Романа отступила назад, чтобы взять Доктора за руку, обменявшись с ним коротким взглядом, а потом снова решительно посмотрела на мать. И имела сомнительное удовольствие наблюдать, как ее темно-синие глаза постепенно расширяются, практически вылезая из орбит, а рот открывается в немом крике. Пока немой крик не обрел звучание.
— Никогда! — рявкнула мать. — Моя дочь не опозорит свою семью таким образом!
Романа тяжело вздохнула. Она знала, что будет непросто.
Некоторое время криков и уговоров спустя, мать всё же вынуждена была признать, что Романа достаточно взрослая, имеет свою голову на плечах, и никто не может запретить ей выйти замуж за того, за кого она хочет. К счастью, переговоры с отцом прошли гораздо проще и спокойнее: еще одного подобного скандала Романа не вынесла бы.
Еще какое-то время ушло на переговоры между родителями жениха и невесты и улаживание всех формальностей (в том числе и касающихся игнорирования официального вызова Высшего Совета). В нормальных обстоятельствах подготовка началась бы минимум за полгода до свадьбы. Но Доктор сумел настоять на более простой церемонии без лишней помпезности. Хотя Романа так и не поняла, как он умудрился назначить свадьбу всего через два дня после их появления на Галлифрее. Вот уж действительно чудо.
Большой зал Капитолия сверкал всеми отполированными поверхностями. Романа чувствовала себя немного неуютно в парадной ало-оранжевой мантии. Она успела отвыкнуть от тяжелых официальных одеяний. И у них совершенно дурацкий воротник — пафосный и неудобный! Впрочем, Доктор смотрелся в мантии весьма неплохо.
Золотой Церемониймейстер постучал посохом по полу, и в зале тут же воцарилась абсолютная тишина, словно он не был наполнен множеством повелителей времени.
— Сегодня соединяются союзом Дом Лангбэрроу и Дом Хатсхевен, — торжественно объявил он. — Если у кого-то среди присутствующих есть законные основания не допустить этого союза, пусть скажут сейчас.
Церемониймейстер сделал традиционную паузу, которая, насколько знала Романа, никогда не нарушалась.
— Новобрачные, принесите обеты.
Доктор повернулся к Романе, взяв ее ладони в свои и слегка улыбнувшись.
— Романадворатрелундар, — впервые он произнес ее имя полностью — и даже не запнулся, — я клянусь быть рядом с тобой, следовать за тобой, вести тебя, поддерживать тебя, заботиться о тебе — во всех регенерациях. До пределов вселенной и до конца времен.
Он произнес традиционную формулу с таким искренним чувством, что у Романы выступили слезы на глазах. Она в свою очередь сжала пальцы Доктора и произнесла:
— Доктор, я клянусь быть рядом с тобой, следовать за тобой, вести тебя, поддерживать тебя, заботиться о тебе — во всех регенерациях. До пределов вселенной и до конца времен.
— Обменяйтесь браслетами и истинными именами.
Церемониймейстер протянул им лежащие на бордовой бархатной подушке два тонких серебряных браслета. Символы Домов Лангбэрроу и Хатсхевен, как и их с Доктором имена, переплетались в изящной гравировке. Они одновременно взяли браслеты, одновременно надели друг другу на левое запястье и, защелкивая застежку, одновременно наклонились друг к другу, чтобы прошептать на ухо имена.
Когда они снова распрямились, улыбаясь, Церемониймейстер продолжил:
— И объедините сознания.
Им на головы возложили золотые обручи. Связанные с Матрицей, эти артефакты служили как для того, чтобы зафиксировать союз, так и для того, чтобы сделать возможным слияние сознаний.
Они с Доктором синхронным жестом подняли руки и прикоснулись пальцами к вискам друг друга, глядя прямо в глаза. Это походило на обычный телепатический обмен, только гораздо глубже и мощнее. Романа сделала мысленный шаг, проникая в сознание Доктора. Он со своей стороны сделал то же самое. Всё закружилось в сумасшедшем вихре, а когда он улегся, Романа уже была не только собой, но еще и Доктором, воспринимала мир его глазами и чувствами. Это длилось целую вечность, а может всего несколько мгновений. Ощущение было такое, словно она обрела целую новую вселенную.
Когда Романа вернулась в свое тело и опустила руки, связь не прервалась полностью: сознание Доктора осталось точно эхом на краю ее собственного сознания, готовое отозваться в любую секунду. Отныне она будет чувствовать его, где бы он ни находился.
Романа с Доктором медленно, почти неверяще улыбнулись друг другу. Абсолютно непередаваемое и потрясающее чувство.
— А теперь я приглашаю всех присутствующих начать празднование, — объявил Золотой Церемониймейстер всё тем же напыщенным тоном, будто не праздновать приглашал, а на очередную церемонию.
Справедливости ради, празднование и выглядело как очередная церемония. Романа поняла, что уже подзабыла эту особенность своей родины — всё делать исключительно по строжайшему протоколу.
Выкроив подходящий момент между наводящими тоску разглагольствованиями то одного, то другого родственника, Доктор потянул Роману за собой — к почти незаметной двери и в коридор.
— Надо уходить, пока они не опомнились, — с широчайшей улыбкой заявил Доктор. — Иначе потом нам будет сложно вырваться.
