– Я всего один день не отвечал на твои звонки в ту же секунду, как ты звонила, а ты ведёшь себя так, словно это конец света, – говорит Джеймс. – Ты ждёшь, что я буду так делать. Ты думаешь, что для меня совершенно нормально быть таким человеком, ни в чём не нуждаться и не хотеть ничего для себя. Ладно. Ладно, я кое-что нашёл. – Он раскрывает ладонь, и голубой свет огоньком взмывает вверх. – И дал тебе небольшую часть, потому что знал, что ты не возьмёшь его сама, а это то, что тебе нужно. То, что нужно нам обоим. Тебе стоило бы сказать мне спасибо.
– Ты не ответил на мой вопрос, Джеймс. – Я чётко проговариваю каждое слово, чтобы он понял всю серьёзность ситуации. – Ты знаешь, где они?
Он опускает голову.
– Видимо, я и правда не так важен для тебя, как я думал. Можно кое-что спросить? – Джеймс смотрит мне в глаза. – Тебя на самом деле волнует Урсула? Или ты хочешь её найти потому, что станешь ближе к своей цели? У тебя вообще есть сердце, Мэри?
– Ответь на вопрос, Джеймс.
Он кивает:
– Да, я знаю, где Урсула. И где Малли я тоже знаю. Голубой свет мне сообщил.
Теперь мой страх превращается в панику. Я чувствую, что моя привычная жизнь окончена.
– Что ты сделал, Джеймс? – говорю я почти шёпотом. Горло сдавливает спазм, а звуки вечеринки кажутся бесконечно далёкими.
– Что я сделал? – Он мотает головой. – Потрясающе. Ты считаешь, что я мог похитить нашу лучшую подругу или засунуть Малли в багажник своей машины? Ты наконец-то решила поверить тому, что обо мне говорят? О том, что я Бартоломью? Капитан Крюк? Ты решила отвернуться от меня и парней из Нетландии? Вот чему ты научилась в Центре среди Элиты? – Джеймс по-волчьи скалится, открывая ряд идеальных зубов, и я непроизвольно отступаю назад. – Я ничего не делал, – говорит Джеймс. – Это сделали они. Нет, Урсула и Малли делают это для себя. Поэтому ты со своими копами можешь бегать по городу, пытаясь разобраться, что происходит, но ничего не выйдет, потому что вы не замечаете того, что находится у вас буквально перед носом.
Я стараюсь напомнить себе, что это Джеймс. Человек, которому ещё несколько часов назад я доверяла больше, чем кому-либо ещё. Его лицо искажается, и он делает шаг ко мне, но я отступаю назад, и Джеймс потрясённо останавливается, словно я его ударила. Мне больно видеть его таким, но я стою на своём.
– Мне нужно, чтобы ты сказал, где они. Скажи мне, чтобы я смогла остановить преступника, прежде чем о нём узнает кто-нибудь ещё.
Джеймс задумчиво поднимает взгляд в небо, полное танцующих созвездий. Затем вновь обращает внимание на меня и берёт меня за руку. На этот раз я ему позволяю. Он нежно целует костяшки пальцев.
– Я пока не понимаю, что именно происходит. Но я это выясню, – говорит Джеймс. – Это будет замечательное приключение. И, может быть, сейчас в наших отношениях не всё гладко, но я хочу отправиться в это приключение вместе с тобой. Я всё расскажу, если ты пойдёшь со мной. Тебе нужно только бросить свою стажировку.
Я задумываюсь о том, что может из этого получиться. Джеймс всегда был частью переулков и тайных ходов Шрама. Но для меня уход со стажировки означает гораздо больше, чем избавление от бумажной работы, к которой мне, скорее всего, придётся вернуться через несколько дней. Он означает, что всё, чего я надеялась достичь, станет невозможным. Джеймс просит выбрать его вместо себя.
– Я не могу этого сделать, – говорю я. – Это единственное, чего я не могу. Попроси что-нибудь другое. Я знаю, как сильно ты всегда хотел обладать магией, но она меняет тебя. И меня тоже. Давай всё бросим и вернёмся к тому, что было раньше. Давай воплощать нашу мечту. Быть вместе – только вдвоём, как мы всегда это представляли.
– Нет, – говорит Джеймс так просто, будто одним этим словом он не ломает обе наши жизни. –- Ни за что. Даже ради тебя. – Он прижимает свои губы к моим и обнимает ещё сильнее. Я бы отменила законы вселенной и позволила ей распасться на частицы, лишь бы побыть так ещё минуту, целуя Джеймса. Он отстраняется, касается большим пальцем моего лба и говорит:
– Прости, Мэри.
– За что?
– Спи, – говорит он, и голубой свет выстреливает в мою голову.
Мир резко погружается во тьму.
Я просыпаюсь с ниточкой слюны на щеке. Кровать пересекает полоса послеполуденного света, и когда я беру телефон, то обнаруживаю там несколько сообщений от Беллы. Воспоминания о ночи возвращаются ко мне вместе с волной сильной тошноты. Я пытаюсь позвонить Урсуле, затем Джеймсу, но оба раза попадаю прямиком на голосовую почту. Тётя Джия шумит на кухне, и я понимаю, что впустую потратила половину последнего дня, отведённого на поиски.
Я проверяю медицинское приложение. Четырнадцать часов сна. Возможно, доктор Динь скажет мне, что слишком долгий сон – тоже симптом депрессии. Я запускаю приложение «Медитации с Мелиндой», к которому ни разу не прикасалась.
– Расскажите мне обо всём, – говорит Мелинда.
– Симптомы стресса, – перечисляю я. – Напряжение. Любовь.
