– Мэри Элизабет, – говорит Белла, когда я подхожу к ней. Она стоит не шевелясь и говорит осторожно, и я замечаю страх в её глазах. – Я должна сказать тебе кое-что, прежде чем ты обернёшься, и тебе нужно сохранять спокойствие.
– Что?
Позади меня раздаётся удар по стеклу, и я резко разворачиваюсь, готовая атаковать, но вскрикиваю.
Это Джеймс. Он монотонно бьётся головой о стекло. Его руки разведены в стороны и прикованы к длинной штанге.
– Джеймс! – Я прижимаюсь к стеклу, но, разумеется, даже если наши тела разделяют всего несколько сантиметров, я не могу к нему прикоснуться.
– Мэри? – Он останавливается и смотрит на своё отражение в зеркале, словно пытаясь что-то разглядеть сквозь него. – Это ты? Я думал, что мне показалось. – Он мотает головой. – Вытащи нас отсюда, Мэри Элизабет. Я больше не хочу в то кресло. – Джеймс взволнован, его лихорадит от возбуждения. – Нет, нет, не расстраивайся, Мэри. Всё будет хорошо. Тебе стоит увидеть, что я получил взамен. Удивительно, что можно узнать, если провести несколько часов наедине с собой. – Его лицо мрачнеет. – Но запереть нас тут было ошибкой. Ты должна выпустить нас, чтобы мы смогли добраться до безопасного места, и тогда я покажу тебе, на что теперь способен.
– Эй, – раздаётся голос из соседней клетки. – Если выпустишь нас, то обещаю, ты увидишь лучшее шоу в своей жизни. – Голос размеренный и холодный. Это Малли.
Я не хочу отходить от Джеймса, поэтому продолжаю держать руку на стекле его клетки и чуть сдвигаюсь туда, откуда смогу увидеть Малли. Со вчерашнего дня её рога выросли втрое. На ней те же мешковатые грязные штаны, а её глаза – водоворот жёлтого и фиолетового. Её руки тоже скованы порознь.
– Будь умницей и выпусти меня, – говорит она таким тоном, словно просит чашку чая.
Руки. У всех руки скованы по отдельности. Я складываю свои вместе и думаю про Джеймса и голубой свет, поцелуи и девушку в зеркале «Страны чудес» и о том, как я хочу пройти через стекло.
– Иди, – говорю я. Голубой свет выстреливает из ладоней в стекло, которое тает как лёд и растекается лужицей у моих ног.
– Ты это видел? – восклицаю я. – Видел?
– Я видел, детка, – говорит Джеймс. – Теперь всё будет отлично.
Я улыбаюсь и вздыхаю. Это было приятно. Даже больше, чем приятно. Это было очень по-бунтарски.
– Мэри, как ты это сделала? – спрашивает Белла.
И тут дверь, через которую мы вошли, открывается, и внутрь вбегает Кайл Аттенборо в сопровождении двух мужчин.
– Нет! Они опасны! – кричит он.
– Прекрасно, – говорит Белла.
– Джеймс! – кричу я. – Ты должен освободить Урсулу!
Кайл со своими людьми бросаются на нас, и я сражаюсь изо всех сил. И обнаруживаю, что дерусь гораздо лучше, чем могла вчера. Я выбиваю ногой пистолет из руки одного из нападающих, затем бью, пригибаюсь и уклоняюсь, но всё-таки получаю удар в подбородок, а потом кто-то хватает меня за волосы на затылке. Идеальное время для какой-нибудь странной штуки вроде левитации или способности протыкать пальцем твёрдый объект – например, бронежилет этого массивного придурка с тупым лицом, – но сейчас я в полной панике.
Белла бьёт по кнопке, и клетка Урсулы открывается. Прямо за ней возникает Лукас с шокером.
– Урсула, осторожно! – кричу я, но слишком поздно. Лукас уже нажал на кнопку.
Урсула не падает, как я ожидала. Вместо этого её руки оказываются свободны. Это был совсем не шокер.
Это был ключ.
Я смотрю на Лукаса, а тот пожимает плечами.
– Я предпочитаю, чтобы победили вы, а не они. Дальше разбирайтесь сами.
Малли и Урсула устремляются по коридору к мужчинам, которые атакуют меня, Беллу и Джеймса. Урсула хлопает в ладоши, и с Малли и Джеймса спадают наручники. Теперь они все соединяют ладони, и между ними вырастают сферы голубого света.
– Отвалите от моей лучшей подруги, придурки! – Урсула поднимает руки, и Кайл вздрагивает. Синий свет вспыхивает на кончиках её пальцев, и Кайла и его людей сметает в сторону зала, опутанных гигантскими скользкими угрями. – Будьте хорошими мальчиками и полежите там, пока я не разрешу вам двигаться.
– Бу, – говорит Малли. – Я тоже хотела поиграть.
– Не волнуйся, – говорит Джеймс, замыкающий шествие. – У нас будет ещё много возможностей. А теперь живее, надо уходить.
Когда я смотрю на Кайла Аттенборо, его глаза нервно бегают, но остальное тело, кажется, застыло, и у него получается только стонать.
Руки Джеймса обнимают меня за талию.
– Злиться будешь потом. Нужно уходить, – говорит он. Затем, словно не в силах удержаться, чтобы не оставить за собой последнее слово, он встаёт над Кайлом. – Ты думал, что можешь подчинить нас, можешь заковать нас в цепи, запереть и забыть, – выплёвывает слова Джеймс. – Ты бы убил нас, если бы мог. Но ты не смог, потому что магия не принадлежит трусам. Она принадлежит Наследникам.
– Идём. – Урсула встаёт рядом с нами. – Я не собираюсь обратно в этот аквариум.
В дверь врываются ещё несколько мужчин.
– У них сыворотка, – говорит Урсула, и действительно, у одного из них в руке шприц.
– Вот и твоя очередь, Мал, – говорит Джеймс. – Как раз вовремя. Оставляю их на тебя.
