– Прекрати! – ожесточённо рявкает Аристей, хватая Иллану за волосы и отбрасывая от тела Мораса. – Никакого Ассура нет. Никто не спасет того, кто уже мертв. Бессмысленно молиться несуществующим богам. У вас есть только я.
Внутри Илланы что-то рвётся. Ледяная пустота, поглотившая ее сердце после исчезновения Эрика, вновь дает о себе знать, обнажая рванные края сознания и заполняя каждую трещину невыносимой болью. Она не замечает, как слезы стекают по щекам, горячие, раскаленные, обжигающие.
– Нет… – с ее губ снова срывается сдавленный стон.
Ее пальцы дрожат, сжимаются в суставах. Грудь сотрясает резкий всхлип, перетекающий в глухое, низкое рычание. Боль превращается в ярость, вытесняя страх.
Поднявшись на ноги, она бросает на Аристея испепеляющий взгляд.
– Ты… – ее голос дрожит от полыхающего внутри гнева. – Чудовище.
Янтарные глаза горят лихорадочным блеском, пальцы сжимаются еще сильнее, так, что ногти впиваются в ладонь, до боли, до крови. Аристей смотрит на нее с ленивым интересом. Как на дикого зверя, загнанного в угол, готового броситься в атаку, но обречённого на погибель.
– Ну же, Иллана, – бархатистым тоном подначивает он. – Покажи мне, что ты способна на большее, чем просто молить о быстрой смерти.
– Я ненавижу тебя, – выдыхает она.
Аристей беззлобно ухмыляется, смотря на нее, как на вздорное дитя.
– Ненавидишь? – пульсация его золотых глаз излучает мягкий свет. – Это хорошо.
Приблизившись к девушке, он невесомо касается ее лица.
– Гнев делает нас сильнее.
Иллана рвано втягивает воздух, прежде чем рефлекторно отпрянуть назад. В груди разрастается вакуум, легкие качают кислород, превозмогая боль. Каждая клетка ее тела требует движения – ударить, разорвать когтями его лицо, вцепиться зубами в горло, но она не может. Ее связывает не страх, а беспомощность. Бессилие сдерживает движения, как стальные оковы.
Аристей ведет головой в сторону ворот, зрачки опасно сужаются. Он глубоко втягивает воздух, прикрыв веки.
За стенами внезапно раздаётся грохот – глухой, нарастающий, словно приближающийся гром. Вибрация проходит по земле, от нее вздрагивают каменные плиты мостовой. Выстрелы рвут воздух резкими хлопками, сливаясь в хаотичную какофонию. А затем – раздается взрыв. Мощный, оглушительный, он сотрясает стены города. Откуда-то сверху падают обломки, воздух мгновенно наполняется удушливой пылью и гарью.
– Дерби… здесь, – негромко произносит Аристей, не открывая глаз.
Он медленно выдыхает, его губы расползаются в ленивой усмешке, в уголках которой затаилось предвкушение.
Шершни за стенами, до этого готовые разорвать на куски всех, кто заведомо является их кормом, вдруг останавливаются. Их уродливые лысые головы поворачиваются в сторону Аристея, словно они способны увидеть его сквозь толстые стены города, желтые глаза тускнеют, оскаленные пасти сжимаются. Затем твари начинают синхронно расступаться, образуя живой коридор и освобождая для чужаков проход перед воротами.
Тем временем Аристей, находящийся в сотне метров от своего кровожадного войска, открывает глаза, и его взгляд вспыхивает хищным азартом.
Из мрака, затянутого клубами пыли и пороха, появляются силуэты.
Они движутся целенаправленно к центру площади. Шаги тяжёлые, уверенные, отточенные годами дисциплины и боёв. Вооружённые, покрытые дорожной грязью и копотью, бойцы идут ровным строем, держа наготове заряженные автоматы. Первым идет высокий командир, он отдает короткие приказы, осматриваясь по сторонам. Исполняя команду, две группы моментально расходятся, контролируя фланги. Часть солдат занимает позицию на крышах домов. Пальцы на спусковых крючках не дрожат. Они готовы стрелять, если будет хоть малейший повод.
В пространстве повисает странное напряжение. Кто-то из старейшин пошатывается, словно потерял равновесие. Молитвенные бормотания шаманов прерываются, нарушая сакральный порядок ритуала. Жрецы тревожно переглядываются, и только потом раздается шёпот:
– Белый вождь, – шаманы резко встают с колен, устремив взоры на светловолосого чужака. – Он вернулся.
Иллана замирает. Ее дыхание сбивается, мышцы напрягаются.
Эрик… здесь.
Все внутри сжимается в болезненный комок – мысли, дыхание, само осознание происходящего. Иллана не верит своим глазам, разум отказывается принимать реальность. Это Эрик. Это он. Или подсознание играет с ней злую шутку? Нет, он здесь. Все вокруг расплывается, земля ускользает из-под ног. В глубине души она знала, что Эрик не из тех, кто раздает пустые обещания, и он вернулся, но какой ценой? Иллана чувствует, что к горлу подступает удушливый ком, но не может издать ни звука. Ее пальцы, еще секунду назад сжатые в кулаки, ослабевают. Сердце рвётся к Эрику, но что-то внутри сопротивляется – он пришел слишком поздно.
«Почему ты не пришёл раньше? Почему ты не спас моего отца?!»
