Резким движением Иллана указывает на тело отца.
– Ты должен был быть здесь! Должен! – её голос срывается. – Ты клялся мне!
Я пытаюсь что-то сказать, но она не дает мне шанса.
– А теперь?! – голос хриплый, выдохшийся, словно эти слова царапают ей горло изнутри. – Теперь он вернётся и заберёт двойную дань!
– Кто заберет? – мягко взяв Илу за плечи, заставляю подняться на ноги, пристально смотрю в отравленные гневом и безумной болью глаза. – Аристей мертв. Все кончено.
– Кончено? – она истерически смеется, упираясь ладонями в мою грудь. – Ты только что приговорил всех нас …
Вырвавшись из моих рук, Иллана склоняется над уродливым трупом Аристея и резким движением срывает с его шеи кожаный шнурок с треснувшей колбой, из которой вытекает субстанция неизвестного происхождения.
– Без этого… – выпрямившись, она трясёт передо мной разбитым сосудом. – Без этого мы все умрем, – обессиленно выдохнув, сжимает в кулаке проклятую веревку.
Я смотрю на нее, не в силах осознать услышанное.
– Это… – бросаю взгляд на треснувший сосуд в ее руке, потом – на растекающееся по камням содержимое. Густая жидкость смешивается с грязью, впитывается в каменные плиты площади, а затем… исчезает. Испаряется, будто ее никогда и не было.
Меня пронзает внезапной догадкой. Я вспоминаю разрозненные обрывки фраз и размытых намеков, периодически проскальзывающих в наших с Илой разговорах. И не только с ней. Сердце глухо ударяет в рёбра, по позвоночнику ползет озноб.
– Что там было? Что было внутри, Иллана?
– А ты еще не понял? – она вскидывает голову, янтарные глаза сверкают лихорадочным блеском. – Ты спрашивал, почему мы не носим защитные костюмы и респираторы, тесно соседствуя с источником заражения? Ты правда поверил, что угроза вируса каким-то чудом обходит город стороной? Ты думал, что мы просто везучие?! – ее голос срывается, кулаки яростно сжимаются. – Но мы не были везучими, Эрик, – она с силой вонзает ногти в ладони. – Мы были защищены. До сегодняшнего дня.
Ее слова обрушиваются на меня со всей мощью, как снежная лавина.
– Это… была… вакцина? – медленно выговариваю я, пытаясь уложить в голове прозвучавшую информацию.
– Да, – Ила нервно кивает, кидая на мостовую теперь уже бесполезную склянку. – Временная защита, действующая всего год. В обмен на девушек, трудовые ресурсы и раболепное преклонение.
– Это ее мне вкололи в госпитале? – сделав шаг вперед, я снова крепко сжимаю плечи Илланы.
Она вздрагивает, ее зрачки расширяются, как будто до нее только что дошел весь ужас случившегося.
– Да… – Иллана шумно втягивает воздух. На ее лице, сменяя друг друга, отражается целая гамма эмоций – страх, обреченность, ярость. – Ты получил свою дозу, как и все остальные.
Я вспоминаю тот момент в госпитале и после… когда очнулся в лаборатории Полигона, воспроизвожу мудреные пояснения юного гения об обнаруженном неизвестном соединении в моей крови.
Черт возьми…
Я медленно провожу рукой по лицу, стараясь собраться с мыслями.
– У вас есть запас этой вакцины?
Ила смотрит на меня так, словно я задал самый глупый вопрос на свете.
– Думаешь, если бы он был, я бы впала в истерику?
– Подожди… – лихорадочно размышляю я. – У вас есть образец… Можно же изучить состав, воссоздать формулу. Если у вас нет ученых, то…
– Ты не понимаешь, – рычит она. – Даже если бы у нас была лаборатория уровня Корпорации, даже если бы у нас были лучшие биоинженеры, даже если бы я поставила перед ними флакон с вакциной – мы всё равно не смогли бы ее реплицировать!
Я напряжённо смотрю в ее глаза, пытаясь уловить смысл.
– Почему?
– Потому что Аристей позаботился об этом! – Иллана резко выдыхает. – Вакцина – не просто смесь ингредиентов, которые можно изучить и синтезировать заново! Это живой организм, адаптирующийся к носителю, подстраивающийся под его иммунную систему. Ее нельзя просто взять и «смешать» в пробирке!
– Что? – в недоумении спрашиваю я. Как человеку далёкому от науки, мне сложно понять, что конкретно Ила пытается до меня донести.
– Но если это биологическая субстанция… значит, должен быть организм или среда, в которой выращивают?
Иллана горько усмехается, мотая головой.
– Да, должен, – ее голос полон усталости. – И он был.
– Был?
– Аристей не просто хранил вакцину. Он производил ее, – она закрывает глаза и делает резкий вдох, пытаясь взять себя в руки. – Его тело являлось той самой средой, инкубатором.
– Чёрт… – бормочу я, силясь сложить из услышанных данных цельный алгоритм.
– Мы не знаем, является ли он единственным носителем или таких, как он, несколько. И вряд ли у нас появится возможность когда-либо выяснить это. Аристей приходил раз в год за своей данью, а мы получали новую партию вакцин. И ровно столько она действовала – год. По истечении этого срока начнется необратимый процесс разрушения ее свойств… Теперь ты понимаешь? Понимаешь, насколько астерлионцы зависимы от него?
Картинка в голове наконец складывается в единое целое и меня накрывает чудовищным осознанием.
– Ты хочешь сказать, что…
