– Чтобы стать чьим-то врагом, надо хотя бы знать о существовании противника.
– Необязательно, – возражает Иллана. – То, что военные Корпорации не атакуют нас в лоб, ничего не доказывает. Не так ли? Существует множество видов дальнобойного оружия. Вы стреляете в нас с безопасного расстояния. Вы – слепое оружие. Вы не видите, куда падают снаряды и кого убивают, – ожесточённо цедит она.
– Чушь. Ты не понимаешь, о чем говоришь, – раздражённо бросаю я, устав спорить с глупой девчонкой. Что она, вообще, понимает в военной стратегии? – Хватит нести эту ересь! Если бы я знал, что на материках есть выжившие, я бы…
Она резко перебивает:
– Ты бы что? Ушёл к нам? Перестал подчиняться отцу? Тебя всё устраивает, пока ты не видишь кровь себе подобных на своих руках.
Ее слова звучат как вызов. Бушующая во мне ярость достигает предела.
– Ты ни черта обо мне не знаешь, – произношу тихо, но угрожающе.
– Ты ослеплён, Дерби. Но скоро прозреешь, – отвечает она, холодно глядя мне в глаза. – Ты всё увидишь.
– Я – сын президента Корпорации. Ты правда считаешь, что от меня утаили бы информацию о выживших анклавах? Никакого соглашения нет, Иллана. Тебе просто грамотно промыли мозги.
– Или тебе?
Подняв руки к груди, она сжимает тонкими пальцами вырезанный в форме звезды мутно-желтый камень, болтающийся у нее на шее на тонком кожаном шнурке. По цвету необычное украшение сливается с оттенком платья, и только поэтому я не заметил его раньше.
– Слушай, может, ты вернешь мне одежду и рюкзак? Мы тут на такие серьезные темы разговариваем, а я с голым задом, – решив сбавить градус напряжения, показываю на развешанное перед печкой термобелье.
– Зато с голым задом ты далеко на убежишь, – со смешком отзывается Иллана, смерив меня сомневающимся взглядом.
– Хотя бы штаны, – перехожу к уговорам. – С голым торсом я тоже далеко не уйду.
– В одиночку ты можешь уйти только в пасть к шершням. Не представляешь, как они обрадуются. Такого породистого ужина у них еще не было, – продолжает насмехаться Иллана, не двинувшись с места.
Я порываюсь встать самостоятельно, и мне это даже удается. Шкура сползает на пол. Ноги трясутся, перед глазами муть и пляшущие белые пятна. Иллана смущенно ахает, забавно прикрывая глаза ладошками, словно не сама меня раздевала и непонятно чем тут занималась с моим бездыханным телом.
– Стой, точнее, сядь.
Метнувшись к веревке, она снимает с нее мою одежду и буквально швыряет мне в лицо, все так же пряча глаза. А затем и вовсе поворачивается ко мне спиной. К потенциальному врагу – спиной. Зная, что ему ничего не стоит дотянуться до гребаного топора. Разве это не идиотизм? Или я все-таки не враг?
– А рюкзак?
– Обойдешься, – хмыкает девчонка, мгновенно догадавшись, зачем он мне понадобился. – Твоя рация неисправна.
– Знаю, но могу попробовать починить.
– Не можешь, я закопала ее в лесу.
Вот ведь дрянь. Сильно сомневаюсь, что мне удалось бы реанимировать разбитую рацию, но попытаться-то стоило!
– А у тебя нет? Ты же должна как-то связываться со своими?
– Одно из обязательных условий – никакой связи с внешним миром во время испытания, – качает головой Иллана, похоронив последнюю надежду подать сигнал на Полигон. Стерва.
Штаны я натягиваю уже в позиции сидя, и каких усилий мне это стоит – отдельная проверка на выносливость. Меня бросает в холодный пот, голова кружится, как после бутылки крепкого алкоголя. Даже боль в плече отступает на задний план. Черт, да я ее почти не чувствую на фоне раскалывающейся на части башки. Закончив со штанами, рефлекторно дотрагиваюсь до затылка, нащупав там огромную шишку размером с куриное яйцо. Нехило приложила меня рыжая ведьма.
Нет, далеко я в таком состоянии точно не уйду, но и здесь оставаться опасно. Если на эту берлогу набредут мутанты, нам обоим конец. От девчонки проку – ноль. Эта дурочка даже свой автомат в шкафу держит. В случае нападения она и дернуться не успеет. А я не для того выжил, чтобы сдохнуть в какой-то халупе. Надо думать, как отсюда выбраться и вернуться к своим. Вариантов пока нет, но как только мозги встанут на место, наверняка появятся.
Рискнув растянуть свои мучения, прошу Иллану проводить меня до туалета. Точнее, до ведра, но я не в том положении, чтобы выделываться и жаловаться на отсутствие джакузи и золотого унитаза. А стеснительным я в принципе никогда не был. Пожурчав в медную посудину, ополаскиваю лицо из ручного умывальника, чищу зубы… пальцем, потому что щетка одна и не моя. Ладно хоть паста есть – уже роскошь. Не удивился бы, увидев вместо нее какую-нибудь травяную хрень.
– Я бы чего-нибудь сожрал. Что у нас на ужин? – снова заняв горизонтальное положение на единственном в комнате спальном месте, обращаюсь к Иллане, помешивающей свое варево в котелке. Пахнет неплохо. Чем-то мясным, с травами, разумеется.
