– Нет, – перехватив мой автомат, он с силой направляет ствол в землю.
Я не верю своим ушам.
– Какого черта?! Ты это видишь?! Они рвут их на части!
– Вот именно. – Голос Микаэля холоден, в нём нет ни капли эмоций, только жёсткая, расчетливая уверенность. – Пусть рвут.
Я не понимаю. Не хочу понимать. В груди всё закипает от ярости.
– Ты издеваешься?! Эти твари опасны! Мы не можем просто стоять и смотреть!
– А зачем мешать? Они делают за нас всю грязную работу, Дерби. Пусть доедят свой чертов завтрак.
Сцепив зубы, чувствую, как от бессильной злости кровь приливает к лицу. Именно в этот момент раздаётся ещё один голос. Тяжёлый, спокойный, холодный, отточенный, как стальной клинок.
Каэл.
Он стоит в стороне, невозмутимо наблюдая за происходящим. На лице выражение непоколебимой уверенности и… удовлетворения. Какого хрена он бездействует?
– Не стрелять!
Я ошарашенно поворачиваюсь и смотрю на главу Астерлиона.
– Почему?!
Морас не торопится отвечать. Он лишь на мгновение удерживает взгляд на умирающих в муках падальщиках, а затем медленно переводит его на меня.
– Мутантам не нужен город. Они сюда не сунутся, – твердо произносит он.
Я нервно смеюсь, приблизившись к нему вплотную.
– Их сотни… – рычу в непробиваемо спокойное лицо Каэла. – Как думаешь, что они сделают, когда набьют свои желудки?
– Уйдут. – Непреклонным тоном отвечает Морас, взглянув на меня так, что слова застревают в горле. – Ты увел своих людей. Они в безопасности. Это все, что должно тебя волновать, Эрик Дерби. Остальное оставь им, – он небрежно указывает рукой на развернувшийся за городом ад.
– Микаэль? – я переключаю внимание на Фостера, с кривой усмешкой смотрящего вниз.
– Ты слышал, что сказал Каэл, – не удостоив меня взглядом, отзывается Мика. – Мутантам не нужен город.
Развернувшись, снова смотрю за стену, с содроганием наблюдая, как один из шершней потрошит очередную жертву, вырывая из вскрытого тела внутренности. Другой опускается на четвереньки, обнюхивает оторванную конечность, словно оценивая качество мяса, а затем просто выбрасывает ее прочь, как мусор.
Снег становится багрово-алым, будто покрытым глянцевой маслянистой пленкой, отражающей солнечные лучи. Жуткое чудовищное зрелище, не похожее ни на одно сражение, оставшееся за моими плечами.
Затем вновь наступает тишина. Стаи мутантов медленно отходят в лес, забирая растерзанные тела, оставляя после себя только страх и запах смерти.
Каэл Морас был прав. Шершни не сунулись в город. Почему?
Почему, черт возьми?
Я медленно перевожу дыхание, чувствуя, как напряжение вытесняет собой последние силы. Микаэль поворачивает голову и, окинув меня взглядом, небрежно усмехается. В глазах нет жалости, нет удивления тому, чему мы только что стали свидетелями. Только привычная, ледяная отстранённость.
– Первый раз, да? – Он скрещивает руки на груди, с любопытством наблюдая за моей реакцией. – Со временем привыкнешь.
Слова режут по нервам. Желудок скручивается в тугой узел. Задерживая дыхание, сжимаю зубы так сильно, что во рту появляется металлический привкус. Слабость в коленях проходит, мышцы напрягаются, пытаюсь взять себя в руки. Дерьмо, я выдержал Полигон. Пережил не одну бойню за его пределами. Мне ли сейчас срываться?
Но этот чёртов запах. Горький, мерзкий, тошнотворный – он въедается в легкие, проникает в кожу. Запах мертвечины. Запах разорванных кишок. Запах смерти, который невозможно не узнать, если хоть раз с ним уже столкнулся.
Внутренности сводит судорогой, и меня выворачивает прямо на каменный пол. Я падаю на одно колено, упираясь рукой в холодную глыбу. Глаза слезятся, в ушах звенит. Вкус желчи на языке, пульс бьётся в висках.
Я чувствую обращенные на меня взгляды. Некоторые бойцы отворачиваются, делая вид, что ничего не происходит. Другие, наоборот, с нескрываемым любопытством смотрят, как меня безостановочно рвет, но никто не произносит ни слова.
И только один голос нарушает это молчание.
– Вот теперь ты выглядишь более человечно, – лениво протягивает Микаэль.
Я медленно поднимаю голову. Он не насмехается. В его тоне нет злорадства, нет издёвки – только констатация факта. Он, кажется, видел это сто раз. Словно для него это обыденность.
Я вытираю рот рукавом, поднимаюсь на ноги, глубоко вдыхая воздух. Он всё ещё пропитан этим мерзким смрадом, но мне уже всё равно. Спазмы в желудке медленно отступают, дыхание выравнивается.
Мы смотрим друг на друга бесконечно долго. Глаза в глаза, пока я наконец не понимаю: для него это не просто привычка.
Он уже давно перешагнул ту грань, из-за которой подобные зрелища больше не вызывают отвращения.
А я?
Я ещё нет.
– Что это? – словно сквозь вату слышу встревоженный голос одного из воинов. Он щурится, пытаясь разглядеть в небе едва различимый след, прорезающий облачную завесу.
Я поднимаю голову и в тот же миг чувствую, как внутри всё леденеет. Сердце пропускает удар. Этот след… он мне знаком. Так начинается артиллерийский залп.
