Еле слышный гул раздаётся снаружи – будто далёкое эхо катастрофы.
Таран?
– У них тяжёлое вооружение, – сжав зубы, произносит Мика. – Долго ворота не выдержат.
– И не должны, – спокойно отвечаю я. – Мы их сейчас встретим.
Они думают, что загнали нас в угол. Но мы – это не испуганные жители. Мы, вашу мать, воины.
– Открыть огонь!
Стена взрывается огнём.
Винтовки заливают пространство перед воротами свинцовым градом. Пули выбивают фонтанчики снега, пробивают тела, отбрасывая людей назад.
Вой, крики, хаос.
Кто-то из атакующих пытается спрятаться, кто-то падает, корчась в судорогах. Паники нет – они сдерживают строй. Но уже не так уверенно. Падальщики не ожидали, что мы будем атаковать первыми.
– Не давайте им поднять головы! – рычит Микаэль.
Новый залп. Один из нападающих, метнувшийся к бреши в стене, резко дёргается, падая лицом вниз.
Минус один.
Слева кто-то бросает гранату – взрыв откидывает группу назад, волна горячего воздуха ударяет в грудь.
Они дрогнули.
Они теряют темп.
Они не рассчитывали на такой отпор.
Чувствуют? Понимают, что это ловушка?
– Отступают! – раздаётся чей-то крик.
Я вижу это первым.
Падальщики не бегут – они отходят, прикрываясь дымовыми гранатами и бросая раненых.
Чистый тактический манёвр.
Я не хочу отпускать их.
Я хочу закончить это сейчас.
– Преследовать? – Мика бросает на меня быстрый взгляд.
Чёрт. Слишком правильные движения. Слишком отработанные сигналы. Эти люди не просто случайные голодные шакалы. Они – группа. И у них была цель. Но какая? Груз? Сам город?
Я сжимаю зубы.
– Нет. Пусть уходят.
– Ты уверен?
Я смотрю вниз. На убитых, раненых, кровь, медленно темнеющую на снегу. Я не могу рисковать людьми. Мы и так сегодня многих потеряли.
Битва выиграна. Враг отступил.
– Да.
Наступает зловещая тишина. Воины молча переглядываются, пытаясь осознать, что только что произошло. В воздухе ещё витает едкий запах пороха и палёной плоти. Одни с хрустом перезаряжают винтовки, другие тяжело дышат, силясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Я перевожу дыхание, поворачиваясь к Микаэлю. Он смотрит на меня тяжёлым, пронизывающим взглядом.
– Ну что, Дерби, теперь ты рад меня видеть?
Я медленно качаю головой, не сводя с него глаз.
– Скорее удивлен, что ты не бросил меня подыхать за воротами.
– Вот оно как? – Мика усмехается, вытирая грязной перчаткой пот со лба. – Честно говоря, я ждал чего-то более драматичного. Хотя, знаешь… – он задумчиво скребёт подбородок. – Это даже лучше. Адреналин подогревает эмоции. Может, сейчас ты хоть чуть-чуть понимаешь, каково это, когда весь твой мир рушится, и ты ничего не можешь сделать для его спасения?
Я собираюсь ответить, но что-то снова меняется. Резкий, неестественный звук проносится над полем боя – будто монотонный гул, вибрирующий в ушах. Волосы на затылке встают дыбом. Я чувствую опасность ещё до того как вижу что происходит.
Движение.
Там, за горизонтом.
Я поворачиваю голову и замираю. Микаэль стоит рядом, его плечи слегка заметно напряжены, дыхание тяжелое, взгляд направлен вдаль.
Сначала я замечаю лишь расплывчатые пятна, которые мелькают среди стволов деревьев, скрываясь в их темных силуэтах. Тени двигаются слишком быстро, слишком плавно, нарушая известные науке законы движения.
А потом я вижу их.
Силуэты.
Нечеловеческие.
Высокие, мускулистые, но при этом жутко пластичные. Они не бросаются в атаку, а скользят, бесшумно, методично, выжидая удобный момент…И именно это пугает больше всего.
Я не сразу осознаю, что по итогу предстает перед моим взором, но, когда мозг формирует и выдает ответ, по позвоночнику пробегает леденящий душу холод.
Шершни. Бесшумные убийцы, которые не знают пощады, не ведают страха, двигаются с идеальной координацией, по сути, являются частью человеческой природы.
Дыхание застревает в горле, легкие слипаются от нехватки кислорода. По окаменевшим мышцам бьют электрические разряды.
Падальщик, который еще минуту назад пытался скрыться в лесу, вдруг выпал из поля зрения, как будто его и не было совсем. Он просто исчез. Словно его выдернули из пространства, стерли ластиком, не оставляя ни сдавленного крика, ни следа.
Другой, бегущий рядом, поворачивает в панике голову, но не успевает увернуться. Темная тень срывается с места, бросается на него с такой силой, что тело мародера буквально складывается пополам, а затем с мерзким хрустом отлетает в сторону.
Еще одного падальщика настигают сразу трое. Его крик и отчаянный предсмертный вопль быстро гаснут в хлюпающем, отвратительном звуке рвущейся плоти.
Полчище шершней окружает поредевшую горстку мародеров за доли секунды, отрезая все пути отхода и методично атакуя, убивая наших недавних врагов по одному. Я вижу кровь. Она разлетается брызгами, оседает на снегу тёмными пятнами, стекает с когтей тварей, остервенело раздирающих человеческие тела. Они жрут их еще живыми.
К горлу подступает тошнота. Это не бой. И не схватка. Это гребаный кровавый пир.
– Стреляем! – скинув оцепенение, яростно рычу я и поднимаю автомат.
Микаэль толкает меня назад, оттесняя от края стены. Заслоняет собой обзор на творящийся у подступов к городу ад.
