У нас на Полянке и янки… ⇨ «По Лубянке / ходят танки, / По Полянке / ходят янки» (московский фольклорный стишок 1960-х, но «у нас» на Полянке – это у нас в Париже на Елисейских Полях).
<p>«Еду к любимому, дважды…»</p>Еду к любимому, дваждымною воспетому прежде(он и его помазок).Еду опять без надеждыдать утоление жажде(снова туристский сезон).Снова за кожаным задом,стиснутых плеч многопудомкапелька крови скользнетне полосой, а зигзагом,и Афродита с испугомлегкую пену сомнет.Еду к любимому, дважды / мною воспетому прежде / (он и его помазок) (…) и Афродита с испугом / легкую пену сомнет… ⇨ Боттичелли, «воспетый» в не вошедшем в этот сборник стих. «Афродита, белая пена с плеч…» (кн. «Побережье») и вошедшем «Всё на свете – вдруг…» (см. выше).
<p>Танго</p>Патриотические чувствамеждународной скандалисткизаголубели пачкой «Голуаз»,и кто-то вздрогнул, и очнулся,и с томной негой одалискипротер свой синий и стеклянный глаз.Так начинаются романы,но не с прожженною натурой,в глазу узревшей маленький радар.Так на допросе драгоманыс какой-то нежностью натужнойнапрасно тратят языковый дар.Растоптанные голуазки,распотрошенные тетради,компьютер, бьющийся над кодом рифм.Конец и присказке, и сказке,и многолетней эскападе,и под крылом – кроваво-красный Рим.Патриотические чувства (…) заголубели пачкой «голуаз»… ⇨ «Голуаз» – французские сигареты.
…протер свой синий и стеклянный глаз (…) в глазу узревшей маленький радар… ⇨ Некто с радаром в стеклянном глазу – несомненно, советский шпион.
<p>«В далеком давнем далеке…»</p>В далеком давнем далеке,но не лишенном смысла,в том городе, на той реке,чье имя… но не Висла,а – Влага вроде бы, в рукемоей моя повисласудьба, слезою на щеке,дугою коромысла,осою, в марлевом сачкена том жужжащей языке,в котором смысла нету,который больше не язык,а заунывный ультразвук,просверливая ланиту.…на той реке, / чье имя… но не Висла, // а – Влага вроде бы… ⇨ Волга, на которой стоит Казань (см. прим. к стих. «В малиннике, в крапивнике, в огне…»).
<p>«Боюся – не доберуся…»</p>Боюся – не доберусядо тутошней Леты до устьядо следующего лета,и этоглаз застилает влагой,в ухе шуршит бумагойскомканной и летящейс моста в самый долгий ящик.Ars longa, а vita brevis.Впадает ли Лета в Нерисили, приток потёмок,– в Потомак,над которым когда-тоя не сводила взглядас мелькающей нам на тропинкебеличьей спинки.Ars longa, а vita brevis… ⇨ «Ars longa, vita brevis» (лат.) – «Искусство долговечно, жизнь коротка».
Впадает ли Лета в Нерис… ⇨ Нерис – река, на которой стоит Вильнюс и которая по-польски называется Вилия. К книге «Где и когда», куда входит это стихотворение был взят эпиграф из стихотворения Милоша: «…текла Вилия или Лета…»; я прочла его вскоре после того, как сама написала «Боюся – не доберуся…» и по дате обнаружила, что оба написаны примерно в одно время.
…или, приток потемок, – / в Потомак? ⇨ На Потомаке стоит Вашингтон.
…с мелькающей нам на тропинке / беличьей спинки. ⇨ В Вашингтоне (где я была в 1979 на Сахаровских слушаньях) белки скачут по улицам.
<p>«Стапливается в комок…»</p>
