…где реки льются чище серебра,не загрязненные мазутом и маслами,где Бог нас не оставил и светлаадмиралтейская игла, где на соломележит Младенец и глаголет быкмудрее мудрого, наевшись чистотела,где русский от побед давно отвыки от войны, держась родимого предела,где под покровом звездного плащак нам не крадутся государственные тати,где, слоги долго в горле полоща,но не раздумывая, кстати ли, некстати,как сказку, пересказывая быль,былую быль, былую боль, любовь былую,ты в пыльный обращаешься ковыль,а я по ветру одуванчиком белею.…где реки льются чище серебра… ⇨ «Ты знаешь край, где все обильем дышит, / Где реки льются чище серебра?» (А.К.Толстой – вариация на «Миньону» Гёте, в пер. Тютчева: «Ты знаешь край, где мирт и лавр растет…», в пер. Пастернака: «Ты знаешь край лимонных рощ в цвету…»); ср. стих. Пушкина «Кто знает край, где небо блещет…» с эпиграфом: «Kennst du das Land» Wilh. Meist.
…где русский от побед давно отвык… ⇨ «Иль русский от побед отвык?» (Пушкин, «Клеветникам России»).
…и от войны, держась родимого предела… ⇨ Такова была моя мечта о «здоровом изоляционизме», необходимом свободной России.
…где под покровом звездного плаща / к нам не крадутся государственные тати… ⇨ «…как тать ночью» (2 Петр 3,10), а «звездный плащ» – это и ночное небо со звездами, и форменная верхняя одежда со звездами на погонах.
<p>«Далёко за полночь. Разведены мосты…»</p>Далёко за полночь. Разведены мосты.Готовятся к разводу часовые.Расходятся последние гуляки.Нечеловеческой (и верно!) красотына лапах сфинксы спят сторожевые,и веки их сияют в полумраке.Далёко за полночь. Во всей Европе ночь.Не холодно в Европе, хоть и вернов Венеции темно – пора ночная.В такую ночь через границу уволочьвозлюбленного (бывшего), наверно,нетрудно. Не тружусь. Не начинаю.Далёко за полночь. В далеком далекедругая ночь и бытие другоепокинуты, как выморочный замок,и нет ключей ни при одном замке,заброшены Бог весть куда, вот горе.Чем отомкнешь ты эту ночь, изгнанник?…Не холодно в Европе, хоть и верно / в Венеции темно… ⇨ «В Европе холодно. В Италии темно» (Мандельштам, «Ариост»).
<p>««Дождливый мой! Возлюбленный! Щемящий!»…»</p>«Дождливый мой! Возлюбленный! Щемящий!»– и оба неба плачут мне в ответ,струистою лучащеюся чащейразмыт разрыв семи последних лет.И где-то в дальнем-дальнем междуречьи,на полпути в Атлантике сойдясь,река реке небрежной нежной речьюпонадграничную напомнит нашу связь.И обе мглы взойдут по-над гранитом,две занавески на одно окно,и просветлеет на стекле промытомодно дыханье, облачко одно.…и оба неба плачут мне в ответ.. ⇨ Над Парижем и по ту сторону (см. след. прим.).
…и где-то в дальнем-дальнем междуречьи, / на полпути в Атлантике сойдясь, / река реке… ⇨ Сена и… хочется, конечно, написать Нева, но по тексту это может быть любая река, впадающая в Балтийское море, т.е. в конечном счете в Атлантику, и оставшаяся по ту сторону границы.
<p>«И серый горизонт, и сонная прохлада…»</p> 
