В верховьях Камы жили коми-пермяки, вотяки, татары и марийцы. Вятко-Камское междуречье заселяли удмурты. Вогулы (мансы) и остяки (ханты) жили на Среднем и Северном Урале и в Северном Зауралье. Южный Урал, Среднее и Южное Предуралье и Зауралье занимали сибирские, тюменские и тобольские татары, башкиры и киргизы. Население края занималось охотой и рыбной ловлей, а в южных районах – земледелием и скотоводством. Жили в кибитках, чумах и юртах. Во главе инородческой волости стоял сотник (инородцы делились на «сотни» еще до завоевания русскими Сибири). «Сотня» составлялась из нескольких юрт, а иногда даже из одной. Ловлей соболей и прочей дичи довольно богатели, но лошадей не держали, потому что в непроходимых и болотистых лесах выгодней ходить пешим.
В Северном Прикамье, в районе первого заселения русскими, сложились основные центры Перми Великой. Четыре княжеских оплота – Искор, Урос, Покча и Чердынь. В XIII веке они вошли в состав новгородских владений. Чердынь, столица Перми Великой, стала базой русского управления. Краем правил еще и туземный князь, но крещеный и подотчетный Новгороду.
В XV веке великий московский князь Иван Третий присоединил к Московскому государству новгородские земли Перми Великой и сам Великий Новгород. На Урал пошли «москвитяне».
Северный Урал становился не только доходной колонией, как при новгородском владычестве, но и настоящей русской областью, неразрывно связанной с Московским государством. Освоение края давало возможность обойти с севера враждебное Казанское ханство и продвигаться к средней части Урала, в Зауралье и далее в богатую Сибирь.
В XVI веке в Верхокамье – в развилке рек Кама, Вишера, Кол-ва – сложилась развитая сеть погостов, имевших укрепления и военное снаряжение. Казанское ханство было разгромлено, Казань в 1552 завоевана, Башкирия добровольно присоединилась к России, и в 1574 основана крепость Уфа. Русские продвигались на юг Урала (исключая те районы, где хозяйничал сибирский хан).
В XVI столетии и развернули свою деятельность именитые люди Строгановы – «на свой поклон соболями, черно-бурыми лисицами и золотым песком к Московскому царю» они получили от Ивана Грозного жалованные грамоты «поступать военною рукою».
Они получили обширную пермскую вотчину (свыше десяти миллионов гектаров земли) по обоим берегам Камы. Места здесь были пустые, леса черные, речки и озера дикие. Разрешалось заселять эти земли людям всякого чина, строить города и крепости. Велено было заводить соляные варницы и плавить железную руду, где ее сыщут.
Строгановы продвинулись от Соликамска вниз по Каме, вышли на берега Чусовой и утвердились в низовьях Сылвы, оставляя за собой длинную цепь укрепленных городков, острожков и слободок.
В Соликамске добывалась соль, а страна вплоть до XVIII века испытывала нужду в соли. Соль была очень дорогой и завозилась в Россию из-за границы.
(О соли я знала исключительно все – писала о ней диссертацию.)
Для выварки соли сооружались целые хозяйственные комплексы – варницы, соляные лари, амбары, кузницы, жилые избы, бани, конюшни. Основные сооружения соляных промыслов – рассолоподъемные трубы вместе с насосными механизмами – обстраивались многоэтажными деревянными вышками-башнями высотой до двенадцати метров. Соляные лари – бассейны для хранения запасов соляного раствора – представляли собой двухэтажные избы с тесовой кровлей. Внутри стоял деревянный чан с раствором, он стягивался как бочка обручем – горизонтальной рамой из бревен. Амбары – «соляные магазейны» для хранения до ста тысяч пудов соли – были самыми большими сооружениями. Их длина достигала восьмидесяти метров, ширина – восемнадцати, высота до конька крыши была пятнадцать метров. Они ставились на склоне берега у реки – для удобного вывоза соли в половодье на речных судах.
Сами суда – «пермские ладьи» – были без единого железного крепления, чтобы избежать «ржавления соли». Ладьи по тем временам были огромные – сорок сажен в длину, в ширину десять сажен.
Внутри варницы висела на цепях чугунная сковорода – восемь метров в поперечнике. Под ней жарко горели дрова. Вываренная из рассола соль досушивалась здесь же на деревянных полатях.
Монументальность архитектурных форм, оригинальные и смелые конструкции ставят эти промышленные сооружения в один ряд с другими шедеврами русского зодчества.
Я улыбнулась в свой пушистый, прекрасный, чудесный мех. Я постепенно овладевала архитектурными терминами.
Роза в лисе протопала к стеллажу, и я побыстрей укрылась за книжными полками. Неохота было объяснять, что я делаю в Белинке. Зачем дышу библиотечной пылью. Никто, кроме Любы, не знал, почему я бы все, все отдала за то, чтобы оказаться на месте Розы в лисе.
Даже бы и без лисы. Зачем лисе пылиться в библиотеке? Жарко, к тому же.
