И валяться долго нельзя, нужно успеть, я не спросила, когда он приедет, мужчин пугают женщины «остепененные», они представляют себе этакую комнатенку, заваленную книгами, или не знаю, что они там представляют, отталкивающую пустоту в кастрюлях, горы грязной посуды и несвежего белья. В этом отношении я… я чистюля, не выношу беспорядка ни в чем… Может, я перебарщиваю? Может, они как раз представляют стерильную чистоту, как в больничной палате? Я бросила плед на кресло, пусть свисает живописными складками. А вдруг он не приедет? Тогда зачем вся эта возня на кухне? Жалко время терять… Но если не приедет, то обязательно заглянет завтра… Ну вот еще, придет, а стол ломится, будто нарочно… А что ж, для дорогого гостя… И потом мало ли, может у нас так заведено с мамой – красиво ужинать каждый день. Да, так заведено, все равно стол накрою, только бы мама не подвела – начнет восторгаться, ах, как у нас сегодня красиво! Бедная мамочка моя, вырастила дочку, а все еще о ней заботится, пора бы уже и наоборот, пусть мамочка отдохнет, теперь моя очередь. Ой, как болит нога, может, к врачу надо? Все равно придется идти – из-за больничного.
Звонок. Звонок в дверь. Я открою сама! Прежде, чем он успеет дойти до комнаты, где накрыт стол, я успею наговорить столько колкостей, что все испорчу… Мама, не открывай, я сама!
В зеркало поглядела, синева странная под глазами, а глаза-то, бог мой, горят! Щеткой по волосам провела, оправила платье, не чересчур ли оно нарядное для домашнего, второй звонок, открываю!
– Здравствуйте, проходите, как я вам рада, что вы, не снимайте туфли, у нас нет таких больших тапочек, – а сама все смотрю на него, пытаюсь скрыть свою растерянность, что я делаю, куда иду?
Он с любопытством все оглядел, спросил:
– Как ваша нога?
– Не знаю… Болит.
– Вам нужно лежать, а не…
– Я лежала! Добросовестно, всю ночь! А утром столько дел накопилось… Мы с мамой приготовили великолепный ужин.
Он засмеялся:
– А я иду такой осторожный сюда, готовый, если что, сразу сбежать.
– Я вас так напугала?
Он извиняется, спускается к машине, поднимается. С цветами! Это удивительно, я и не подозревала, как мне приятно его видеть, с ним ужинать, пить вино, глядеть на эти цветы, ждать от жизни каких-то неожиданностей и чудес, господи, как неловко, радуюсь, как семнадцатилетний ребенок. А кстати, ваш хоккей, вы так сильно повлияли на меня, ха-ха, что я вчера следила за встречей, как фальшиво выходит, а самое интересное, открыла в себе страстного болельщика, я даже за кого-то болела, за тех, в чьи ворота шайба летела, и это общее ликование и самое настоящее расстройство, а я как раз посередине, и не ликую, и не расстраиваюсь, я не могу быть зрителем, я должна быть участником, полноправным, а для этого я должна что-то собой представлять… Я люблю все, чем занимаюсь, люблю входить в аудиторию, читать лекции, люблю шумные конференции, люблю работать в библиотеке, люблю свои, пусть маленькие, «открытия»… Когда сидишь две недели и смотришь в совершенно не складываемые, несвязанные, недоступные схемы, но все-таки прикидываешь, и так прикидываешь, и эдак, и вдруг кажется – нашла решение! А на следующее утро, после того, как все эти схемы складываются в фантастические и красочные системы, понимаешь – ни черта! Не получилось, и снова хватаешься за всякое дельце, приготовить – поесть, погладить – надеть, и – вдруг! Ни с того, ни с сего все схемки на сто листов укладываются в одну, и так все логично получается… тут прям петь хочется… что и делаю… А ведь это такая загадка! Как формируется эта система? По какому закону и принципу? Разумеется, это не новая идея, но для Урала!.. С его памятниками истории, архитектуры, городами-заводами, легендами, сказаниями… И как это все увязать, чтобы и – сохранить, и – показать?
Боже мой, что это я разболталась, моя диссертация – только подступ к этой теме, только начало…
– Почему вы замолчали?
– Не беспокойтесь, вам не придется меня останавливать.
– Может быть, я смогу вам помочь? Я много ездил по Уралу. Вернее, ходил. Я ухожу с рюкзаком в тайгу на две-три недели. На байдарках по Чусовой пойдете?
– Пойду. В тайгу не пойду.
– Пойдете как миленькая. Вы должны своими глазами увидеть все, о чем прочитали в библиотеке.
Я вдруг начала рассказывать о своих солеварнях, он, оказывается, и там побывал. Он туда добирался по нехоженым тропам, а мне хотелось, чтобы к солеварням был проложен маршрут. Мне хотелось заняться системой маршрутов (я впервые об этом так определенно подумала), «открыть» старые пути – ту же сухопутную дорогу от Соликамской прямо на восток к берегам Туры[7]. Вдоль дороги были устроены ямские станции, караулы, которые со временем переросли в селения.
