Пилиликнул телефон. Этот звук неожиданно вырвал из горя. Мир словно повернулся к нему, сказав: «О тебе помнят!». Артём нырнул в портфель, висевший за спинкой кресла, вынул из потайного отделения телефон. Разблокировав, прочёл безграмотное сообщение уже от бывшей жены: «Ты собрался мне не платить? Мне плевать что у тебя нет ног! Ты мужик и думай как где заработать а мне нужны деньги! Ты меня понял казёл? Я надоело подаю на алименты!».
Раньше она использовала голосовые сообщения, но после развода перешла на текстовые – выражала максимальное презрение.
Артём несколько минут сидел и невидящим взглядом глядел в экран. Тот даже потухнуть и заблокироваться успел.
Он ожидал такого поведения от бывшей супруги. Даже больше – удивился, когда она предложила, чтобы он присылал ей ежемесячно требуемую сумму. Правда, потребовала значительную долю от того, что ему назначило государство. Теперь понял, что ей попросту было лень подавать на алименты. Умеренными аппетитами она никогда не отличалась, поэтому сумма, которую присылал бывший муж, быстро перестала устраивать. Больше Артём высылать попросту не мог, чтобы самому не загнуться от голода. Естественно, подобные обстоятельства бывшую жену не устраивали. Она хотела больше денег.
На лицо невольно выползла улыбка. Артём знал, что суд присудит ей меньше, чем он отправлял – уже успел изучить этот вопрос. Представил себе лицо бывшей жены, когда она поймёт, что надурила сама себя. Впрочем, вряд ли она поймёт, что во всём виновата сама. Люди такого типа всегда винят в бедах других.
Убирая смартфон в потайной карман портфеля, Артём вспомнил, как спросил у бывшей жены, получила ли она его сообщение с просьбой о помощи. До последнего надеялся, что это она сыграла в его судьбе не последнюю роль. Оказалось, что ничего она не получила.
«А если бы и получила, – добавила тогда жена. – То и пальцем бы не пошевелила, чтобы тебе помочь. Ты мужик? Значит, ты должен выкручиваться сам. Нечего перекладывать свои проблемы на женские плечи».
Артём давно понял, что его спасло чудо. Рожковы, не сведущие в технике, решили, что он отправил сообщение. Поэтому поспешили от него избавиться, а все следы подчистить.
– Что, сделал гадость, а теперь радуешься? – раздался каркающий голос, который навсегда поселился в кошмарах.
Артём настолько быстро развернулся на инвалидном кресле, как не делал никогда. Собственно, он и не предполагал, что на этом четырёхколёсном агрегате можно настолько быстро сменить направление.
В пяти метрах от бывшего курьера стояли супруги, не так давно отрезавшие ему ступни, а теперь законно освобождённые.
– Не подходите! – слишком громко выкрикнул Артём.
Инстинктивно он нырнул в отделение портфеля, где хранился складной нож. Щупал-щупал, пытаясь найти оружие, пока не вспомнил, что выложил его, ведь пройти с ним в суд всё равно бы не смог.
– Господи, да ты не волнуйся, – Рожкова сделала шаг к инвалиду. – Не обидим.
– Не подходите! – Артём спешно закрутил головой, в поисках помощи.
Как назло в округе никого.
– Постой здесь, – Рожкова положила на грудь супругу руку. – Я одна. А то раскричится ещё…
Медведеподобный старик нахмурился, но указание супруги, как всегда, безоговорочно выполнил. Замер, сверля бывшего пленника равнодушным взглядом.
Рожкова сделала несколько шагов к бывшему курьеру. Поняв, что искать нож занятие бесперспективное, Артём вытащил руку из портфеля, схватился за обручи на колёсах инвалидкой коляски, собираясь укатить от этой парочки как можно быстрее и дальше.
– Господи, да ты чего так волнуешься?! Как там тебя? Руслан? – на морщинистое лицо Рожковой выбралась мерзкая ухмылка. – Ты же мужчина! Неужели старой женщины испугался?
Артём невольно замер. Слова Любовь Григорьевны невольно поставили его в ступор. Пока он не понял, что она над ним попросту издевалась.
– Боже, да не бойся ты, – продолжала маленькими шагами подходить Рожкова. – Или ты из этих… трусливых?
Когда Артём понял, что слишком близко подпустил похитительницу, стало слишком поздно – она уже находилась на расстоянии последнего шага, который незамедлительно и сделала. Вцепившись мёртвой хваткой в подлокотники, она слегка наклонилась, чтобы поглядеть в глаза бывшего пленника.
В нос Артёму ударила вонь из её рта, а так же запах старых, лежалых в плесени вещей.
– Из-за тебя, уродец проклятый, мои дети голодали столько времени! – точно обезумевшая ворона прокаркала в лицо бывшему пленнику Любовь Григорьевна.
Её сузившиеся глаза плевались злобой, костяшки пальцев побелели оттого, как сильно она сжимала подлокотники.
Артём поглядел на морщинистую шею мучительницы, словно примеряясь, как будет хватать.
– Господи, да не бойся ты, – неожиданно улыбнулась Рожкова. – Ничего мы тебе сейчас не сделаем, – отпустив подлокотники кресла, она выпрямилась, с лёгкой ухмылкой поглядела на инвалида. – Но на нашу улицу больше не заезжай. Видит Бог, я никогда не прощу тебе, как ты обошёлся с Егорушкой! Никогда не прощу тебе, что мои дети из-за тебя голодали!