Артём видел, как Рожковы переглянулись. Бывшая преподаватель колледжа ухмыльнулась. В её глазах показались слёзы радости. Все опустились на свои места, а бывшему курьеру наоборот захотелось вскочить. Инвалидное кресло будто раскалилось. Он схватился за подлокотники, словно всерьёз собирался подняться.
Судья, тем временем, опустилась в кожаное кресло с высокой спинкой и гербом России наверху. Она собиралась сказать, что-то ещё, но не успела.
– Да как такое может быть?! – выкрикнул Артём. – Я же рассказал, где они меня держали! Как это нет доказательств?! Да неужели никто в колодец не спускался?! У них морозильная камера там забита человечиной, а вы говорите, что доказательств нет?! Это убийцы! – ткнул он в Рожкову и её мужа. – Она вообще на голову больная – бродячих собак выкармливает человечиной! А вы их отпускаете, как невиновных?!
На несколько мгновений в зале судебных заседаний повисла оглушающая тишина, не нарушаемая никем и ничем. Судья вперилась в Артёма взглядом.
– Молодой человек, вы обвинили в похищении заслуженного учителя, имеющего награды «Почётный наставник» и «За верность профессии», – её голос, неожиданно, избавился от хрипотцы и зазвенел, точно набат. – Её муж мастер спорта по тяжёлой атлетике, кандидат в мастера спорта по боксу. Кто ты такой, чтобы кидаться такими серьёзными обвинениями на таких уважаемых обществом людей? – резко перешла она на «ты». – Каких заслуг добился ты, чтобы обвинять стариков, всю жизнь отдавших обществу, во всех тех гадостях, которые ты понапридумывал?! Настоящие мужчины так себя не ведут. Настоящий мужчина должен чтить старшее поколение. А ты и так им уже жизнь испортил своими действиями. Ты посмотри на них! – указала судья. – Разве они вообще похожи на тех, кто может подобное сделать?!
Артём отрыл рот, чтобы возразить, но судья звонко хлопнула ладонью по столу.
– Молчать! – зарычала она, точно львица. – Не испытывай моё терпение. Ты должен говорить лишь тогда, когда тебя спрашивают! За одно твоё высказывание я уже могу тебя оштрафовать. Не сделала это лишь из снисхождения, что у тебя нет ступней. Однако если ещё раз посмеешь раскрыть рот, то точно оштрафую!
Денег у Артёма не имелось совсем. Вообще. Штраф на любую сумму оставил бы его без хлеба. Невероятным усилием воли ему пришлось сглотнуть слова, рвавшиеся с языка.
Судья несколько долгих секунд глядела на пострадавшего, которого вовсе таковым не считала. Она судила исходя из материалов дела, а по ним отчётливо видно, что парень где-то потерял ступни, а после обвинил в этом стариков, придумал бункер, в котором они орудовали. Причин не доверять следствию у неё не имелось. В документах ясно и чётко говорилось, что на участке Рожковых есть колодец, откуда даже воды можно набрать, но никакого входа в бункер нет. В доме не обнаружено никаких доказательств похищения и расчленения людей. Молодой человек, лишившийся где-то ступней, откровенно врал, для чего-то наговаривал на стариков. Рассказывал такие небылицы, в которые попросту невозможно поверить, уже не говоря о том, что следственные действия их не подтвердили. Лишь один факт из его рассказов оказался правдив – со слов соседей супруги действительно подкармливали бродячих псов, но это законом разрешено. Допустить обижать самую беззащитную часть общества судья не могла не только по букве закона, но и по моральным установкам.
Несколько долгих секунд Артём выдерживал обжигающий взгляд судьи. Потом зажмурился.
– Могу, наконец, продолжить, – сказала судья, собираясь с мыслями. – Значит, если всё и всем сторонам ясно…
***
С неба светило солнышко. Осень выдалась тёплой. Листья в южном Соминске лишь начали желтеть, хотя календарь показывал уже конец сентября. С трудом, ругательствами и помощью, Артём, наконец, покинул здание суда. Дело в том, что не везде в строении имелась инфраструктура для маломобильных людей. Точнее, не везде она работала. Несколько раз ему приходилось просить помощь. Как правило, люди помогали, но делали это с такой недовольной физиономией, будто их под дулом автомата заставляли.
Артём направил инвалидное кресло в сторону небольшого парка, расположившегося в шаговой доступности от здания суда. Все скамейки пустовали.
Лёгкий ветерок шелестел пожелтевшими листьями. В ветвях лениво каркала ворона.
Бывший курьер остановил своё новое транспортное средство у края асфальтированной дорожки. Поглядел в обе стороны – она пустовала. Тогда, наконец, дал волю эмоциям. Из глаз сами собой потекли слёзы. Конечно, ещё в ходе следствия, когда его вызывали, у него имелись подозрения, что всё идёт совершенно не так, как необходимо. Однако он списывал это на непонимание ситуации. Искренне верил, что суд во всём разберётся. Он и разобрался. Наказал невиновных, поощрил виноватых. Артём не ожидал настолько мощного удара под дых от судьбы. От несправедливости жизни слёзы из глаз и катились.