От этих мыслей стало настолько хорошо, что Артём провалился в блаженное ничто, в спасительный сон. Впрочем, находился там недолго. Вскоре оказалось, что он спускался по старым земляным ступеням. Стены тоже земляные. Но всё настолько твёрдое, будто обожжено огнём. Высоко на стенах чадили факелы. Артём спустился к небольшой площадке, от которой вниз расходились ещё две аналогичные лестницы. Курьер решил пойти по левой. Успел сделать вниз два шага, как его что-то схватило за ногу, с рычанием потащило через площадку.
Вынырнув из кошмара, приподнялся на правом локте и обернулся.
Яркое солнце уверенно падало к горизонту. В кронах шелестел лёгкий ветерок. Асфальт прогрелся.
Культю левой ноги нюхал большой белый пёс с чёрной головой.
«Егорушка», – пронеслось в мыслях Артёма.
Человек и собака встретились взглядами. Эти несколько мгновений показались бездной времени, за которое в голове пролетело множество мыслей.
Курьер понимал, что не сможет совладать с этой внушительной собакой. Убежать тоже не выйдет. А это означало только одно – жуткую смерть от клыков. Впервые в жизни он почувствовал себя добычей. Пищей. Это ощущение оказалось отвратительным.
Пёс чуть повернул голову, не отрывая взгляда от жертвы. Из его нутра донеслось глухое и жуткое рычание. Артём ясно и отчётливо осознал, почему собака вот-вот загрызёт его. Благодаря Рожковой, которая любит уличных собак больше людей, пёс уже пробовал человечину. Это мясо ему понравилось. Поэтому при виде слабого двуногого, собака не откажет себе в удовольствии напиться людской крови.
Курьер понимал, что жить ему осталось не дольше десяти-двадцати секунд. Больше всего бесило, что ничего сделать с этим не сможет. Он попросту бессилен перед агрессивным уличным псом.
Белый кобель наклонил чёрную голову. Приоткрыл пасть, показывая большие клыки, от которых Артём не мог оторвать взгляд. Его рык стал громче. Он поставил лапу между ног человека, готовясь совершить прыжок, вцепиться в беззащитное и притягательное горло, разорвать его…
Раздался оглушительный визг тормозов, разорвавший окружающее пространство. Периферийным зрением Артём увидел затормозивший в пяти метрах от него оранжевый грузовик-мусоровоз, показавшийся едва ли не скалой.
В следующий момент водитель зажал клаксон. Грозный гудок оглушил. Белый пёс с чёрной головой стрелой бросился прочь, скрылся в растительности.
Артём упал на асфальт. Шумно выдохнул. В следующий миг провалился во тьму.
***
Артём пытался не смотреть на Рожкову и её мужа, но не мог. Они находились напротив – в решётчатой защитной кабине для подсудимых. Оба стояли возле скамьи. Рожкова в чёрной кофте и джинсах. От её золотых украшений не осталось и следа. Исчезла даже цепочка с шеи. Короткие светлые волосы слева немного топорщились. Без косметики она выглядела намного неприятнее.
Её муж стоял рядом. В светло-фиолетовом спортивном костюме, застёгнутом под горло.
Супруги смотрели вниз, под ноги. Выглядели они настолько жалко, что Артёму на несколько мгновений даже стало их жаль. На краткий миг показалось, что не могли эти два старика совершить те злодеяния, за которые их судили.
Артём, единственный в зале суда, сидел. Рядом со столом, в инвалидном кресле. В джинсах и светло-серой толстовке – своей самой приличной одежде. Рядом стоял государственный обвинитель в синей форменной одежде. От молодого парнишки, который немногим старше самого Артёма, сильно пахло туалетной водой.
Ещё при первой встрече этот немногословный парень показался Артёму чем-то похожим на рыбу. Слегка выпученные глаза, глуповатый вид. К тому же он иногда открывал-закрывал рот, не произнося и звука.
За окном полной жизнью гудел Соминск. Правда, этого не слышно через толстые металлопластиковые окна.
Судья, высокая женщина с кучерявыми светлыми волосами, стоя зачитывала решение суда.
Поначалу Артёма удивило, что она произносила все сокращения полностью. Например, вместо «УПК» говорила «уголовно-процессуальной кодекс», а вместо «РФ» – Российская Федерация. Он несколько раз в жизни видел, как судьи зачитывали приговор, и всегда сокращали всё, что можно сократить.
Потом Артём понял, что задумался вообще не о том. Нужно внимательно слушать. Из-за бюрократического языка с множеством неудобоваримых словесных конструкций, и монотонного голоса судьи, Артём плохо понимал смысл. Постепенно ему это начало удаваться.