– Отпустите меня, пожалуйста! – попросил Артём, собрав в кулак всё самообладание. – Давайте, вы меня развяжете, и я просто уйду. Забудем всё это как страшный сон.
Женщина демонстративно рассмеялась. Её хриплый, каркающий смех стал лучшим ответом.
– Гореть тебе в аду, живодёр проклятый! – с такой злобой неожиданно выплюнула она слова, что Артём не отодвинулся лишь потому, что накрепко привязан. – Господи, ты напал на моего сыночка! А теперь хочешь, чтобы я тебя отпустила, тварь проклятая?!
– Да о чём вы вообще?! – невольно выкрикнул Артём. – На кого я напал?!
– Боже, не придуряйся, что ничего не помнишь, – пленительница опустилась на табурет. – Ты брызнул в лицо Егорушке из своего треклятого баллончика. Господи, как он плакал! Я его очень долго успокаивала и личико мыла…
Она говорила что-то ещё, но Артём на несколько мгновений выпал из реальности. До него начал доходить весь сюрреализм ситуации. Самое главное, он, наконец, понял, в чём его обвиняли.
– Вы про собак? – перебил он. – Про тех, которые на меня набросились?
– Господи, что за глупость?! – хмыкнула собеседница. – Собаки не бросаются на людей! Собаки сами никогда не нападают! – наставительно, словно слабоумному, пояснила женщина. – Боже, ты же их намеренно раздразнил. Спровоцировал.
– Что?! – чуть не захлебнулся от возмущения Артём.
Он даже попытался подняться, напрочь позабыв о том, что крепко-накрепко привязан. Естественно, что ничего у него не вышло.
– Чем я раздразнил этих собак?! – невольно повысил он голос. – Тем, что просто ехал по дороге?
– Боже, откуда я знаю, чем ты их раздразнил?! – хмыкнула похитительница. – Меня там не было. Я лишь точно знаю, что собаки первыми никогда не нападают!
– Да не дразнил я этих собак! – в очередной раз попытался оправдаться Артём, которому всё происходящее начало казаться неудачным розыгрышем, далеко зашедшим пранком. – Вы видели вообще размер этих собак?! Кто в здравом уме будет таких дразнить?! Я их, блин, даже не видел, пока одна из них на меня не бросилась! Потом окружила вся стая…
– Не ври, подонок! – отвратно каркнула престарелая женщина, её челюсти сжались, в глазах заплясал огонь. – Ты, живодёр, раздразнил собачек, а потом брызнул в личико Егорушке своей дрянью! – с неприкрытой злобой перебила пленительница.
– Да какое ещё личико?! – опешил курьер. – Морда.
– Морда у тебя, подонок! А у собачек личико! – рыкнула она, точно обезумевшая гиена, а уже через мгновение мягким каркающим голосом добавила. – Они мои дети! Видит Бог, я не позволю их обижать!
– Так! Стоп! – громко сказал Артём.
Закрыв глаза, курьер несколько мгновений лежал, пытаясь собрать мысли в кучу. О том, что с этой женщиной нет смысла спорить, он уже понял. Ему, вообще-то, до её убеждений нет дела. Пусть хоть всех скунсов планеты детьми считает. В данный момент его волновало совершенно иное.
– Вы понимаете, что вы меня похитили и незаконно удерживаете? – спросил Артём.
– Господи, конечно, понимаю, – хмыкнула женщина. – Только почему ты решил, что незаконно? Вполне себе законно!
– И на основании каких ещё законов? – поглядел на неё курьер.
Вновь ему в глаза бросилось количество колец и перстней на её ухоженных руках.
– Боже, конечно человеческих законов! – зло выплюнула она. – Потому что те, кто обижают собачек – хуже террористов! Значит, их надо убить. В идеале сжечь, вместе со всеми высерками и бабой! Живодёры не должны размножаться!
– Меня будут искать! – выпалил Артём. – Слышите? Вас найдут и посадят!
Женщина рассмеялась отвратительным, каркающим смехом. Хохотала долго, от всей души. Курьер терпеливо ожидал, когда она отсмеётся. Сам, впрочем, время не терял. Пытался высвободить правую руку, которую похитительница не видела. Однако из этого ничего не вышло. Ремни держали крепко.
– Фу-ух! – вытерла она выступившие слёзы. – Насмешил! Боже, такой глупости я давно не слышала! Искать его будут… Да кому ты нужен? – вновь хохотнула пленительница. – В нашей стране мужчины от восемнадцати и до пятидесяти пяти – это самый беззащитный класс общества. Они только всем должны и всем обязаны, а прав там ноль целых хрен десятых. Их можно безнаказанно гноить в тюрьмах, убивать на войнах, как угодно грабить, использовать, как рабов, всячески издеваться, а они даже ничего не могут сделать в ответ, чтобы не получить осуждение общества, мол, они ведь мужчины и должны подчиняться и терпеть. Господи, никто тебя искать не будет, даже не надейся. Ты не первый в этих стенах. Ты не последний. И никого из вас не ищут. Искали бы женщин. Стариков бы искали. За детей бы тут всё перерыли. А мужики – это расходный материал.
Артём не хотел ей верить, но расчленённое тело в морозильной камере красноречивее тысячи слов. Он открыл рот, но не нашёл, что сказать.
Женщина его действия расценила по-своему.