– Господи, мы с Петей в этом доме живём уже двадцать три года и даже не представляли, что под нами такое сооружение, – развела руками. – Меня, кстати, можешь называть Любовь Григорьевна, – резко сменила похитительница тему. – Фамилия у меня Рожкова, если тебе интересно. Я раньше преподавала в электротехническом колледже таким же дегенератам, как ты, а теперь, вот, ухаживаю за собачками. Зоозащитницей стала, – с важностью уточнила она. – Господи, у нас тут однажды что-то так среди ночи грохнуло, что мы аж из дома выбежали в исподнем. Подумали, землетрясение началось. Глядим, в земле дыра, а внизу река течёт. Вначале хотели сообщить… А потом Петя, это муж мой, решил спуститься в эту дыру. Я его, конечно, отговаривала, но он упёртый. Молчаливый и упёртый. Боже, если что-то ему в голову взбрело, уже ничего не остановит. Короче, спустился он. Глядит, а тут… Господи-и-и! Ну-у, ты сам видишь. Бункер какой-то. Мы дырку эту под колодец облагородили и вот. Пользуемся уже лет пять как. Тут даже электричество есть. Воды в унитазе и кране нет, правда. Но воды тут и так хватает. Так что хочешь кричи, хочешь не кричи… Толку от этого не будет. Понял?
Артём осознал, что попал в самый настоящий переплёт, выбраться из которого будет крайне непросто.
Любовь Григорьевна поднялась. На руках блеснуло золото. Она прошла к выходу из помещения.
– Господи, где же он?! – спросила бывшая преподаватель колледжа у реки. – Где его так долго носит?
Она вернулась обратно на табурет. Всё это время Артём внимательно за ней наблюдал. С виду она походила на самого обычного человека – самую обычную пожилую женщину. В чёрных брюках, тапках, белой футболке, а поверх фартук мясника. Встреть он её на улице – внимания бы не обратил. Теперь поймал себя на мысли, что боится её.
– Послушайте, что я вам сделал?! – попытался курьер воззвать к разуму. – За что вы меня собрались убить?
– Господи, таких, как ты, надо не просто убивать, а кастрировать и выкидывать из окна двадцатого этажа! – с лютой ненавистью поглядела на пленника Любовь Григорьевна. – Ты брызнул в личико Егорушке какую-то гадость! Мразь ты! И живодёр!
– Слушайте, это всего лишь собака! К тому же мы в расчёте, вы мне вкололи…
– Что?! – женщину подкинуло с табурета, она нависла над пленником, внушительный крестик выскочил из-под ворота футболки, заболтался перед глазами пленника. – Боже, что ты сказал? Всего лишь собака?! Господи, да что ты можешь знать о собаках?! Раз ты ценишь человеческую жизнь выше собачьей, значит ты самый настоящий живодёр! Собаки – это ангелы, посланные нам с неба! Собаки – святые и безобидные животные! Собаки лучше людей! Господи, нам до собак ещё расти и расти! Понял меня?
Артём глядел на женщину и чувствовал лютую волну гнева, исходившую от неё. Каждый миг ожидал, что она вцепится ему ногтями в лицо. Или в волосы. Или попытается выцарапать глаза. Никто и никогда не излучал раньше настолько мощной волны ненависти в его сторону, как эта зоозащитница.
Курьер поспешно кивнул. Невольно сглотнул тягучую слюну, в полной мере ощущая, что эта престарелая женщина может с ним в данный момент сделать всё, что угодно. Взгляд невольно скользнул на внушительный золотой крестик с распятым Иисусом.
– Тебе, что, собаки не нравятся? – брызнула Любовь Григорьевна слюной в лицо пленнику.
– Нравятся! – поспешно заявил он.
Женщина и не думала его слышать.
– Не нравятся собачки на улице? Господи, а мне вот люди не нравятся! Такие, как ты, не нравятся, способные обидеть несчастное и безобидное животное! Почему ты не свалил куда-нибудь на необитаемый остров? И жил бы там, с такими же дебилами! Жил бы и не мешал жить здесь нормальным людям! Вали туда и живи там без собачек! Или заткни свою вонючую пасть и не разевай её больше на собак! Понял меня, живодёр проклятый?!
Артём невольно задержал дыхание, каждую секунду ожидая удара судьбы. Он находился в странном раздвоении сознания. С одной стороны чувствовал себя привязанным к древней тележке для перевозки больных в подземном бункере, где ему никто не поможет, с другой стороны ощущал всю нереальность происходящего. Ведь не могло всё это происходить взаправду? Не может ведь умственно здоровый человек говорить такие вещи?
Несколько долгих мгновений курьер смотрел в глаза пожилой женщине. Кожей ощущал исходившую от неё ненависть. Наконец, она вернулась на табурет, а он смог вдохнуть. Невероятно сильно хотелось вытереть её слюну с лица, но сделать этого не мог.
Через пару мгновений Любовь Григорьевна вновь поднялась. Вышла в коридор. Артём услышал её тихий вопрос, обращённый к мужу:
– Господи, ну где ты?!
Вскоре она вернулась. Опустилась на табурет. Уставшим взглядом посмотрела на пленника.
– Господи, у нас старый диск, которым мы пилили кости, затупился. Петя пошёл за новым. И пропал куда-то…
Артём бросил взгляд на стол, где лежала болгарка без диска.
– Отпустите меня! – невольно сорвалось с губ Артёма. – Я обещаю, что больше никогда-никогда не буду даже смотреть на собак! Не надо со мной ничего делать! Пожалуйста!
Любовь Григорьевна усмехнулась.