– Господи, ты дурой меня считаешь? Такие, как ты, никогда не меняются. Все маньяки вначале били животных. Боже, с этого всё и начинается! Вначале бьют животных, потом переходят на людей. Поэтому я делаю богоугодное дело, избавляя мир от таких выродков, как ты!
– Да что ты говоришь?! – неожиданно для самого себя вспылил Артём. – А как же Головин? Оноприенко? Пичушкин? Джамаргалиев? – неожиданно вспомнились ему фамилии из передачи про маньяков, которую смотрел пару месяцев назад.
Мозг, видимо из-за стресса, достал из глубин памяти фамилии серийных маньяков, про которых в той передачи утверждалось, будто они любили животных – в частности собак. Там же, кстати, говорилось, что многие маньяки и людоеды кормили своих четвероногих друзей человеческим мясом. Оставались лишь сомнения в том, что правильно вспомнил фамилии. Впрочем, курьер над этим недолго задумывался.
– Господи, это кто вообще такие? – приподняла Любовь Григорьевна левую бровь.
– Маньяки это! – Артём, не моргая, глядел на неё. – Они людей убивали! Десятками! И животных очень любили! Собак!
– Не знаю таких, – пожала плечами бывшая преподаватель колледжа. – Но раз они собак любили, значит, хорошими людьми были.
– Маньяки хорошими людьми были?! – курьер не мог поверить ушам.
Он уронил голову на стол. Глаза упёрлись в облупившийся потолок.
– Господи, да откуда я знаю, маньяки они или нет?! – хмыкнула женщина. – С нашим правосудием в маньяки могут записать кого угодно. Раз собак любили – значит, хорошими людьми были!
– Как вы, да? – поглядел курьер на Рожкову. – Собак любите. Людей убиваете, – указал взглядом на морозильную камеру.
– Господи, это другое, – женщина отмахнулась от него, точно от комара. – Я богоугодное дело совершаю, – она поцеловала висевший над фартуком мясника крестик, сунула его под одежду. – Я избавляю мир от живодёров и убийц, которые мучают несчастных животных. Боже, их и так судьба наказала, когда хозяева от них отказались и выбросили. А тут ещё такие твари, как ты, мучаете бедных животных.
– Кого выбросили?! – очередной раз не поверил собственным ушам Артём. – Тех кобелей, которые на меня напали?! Почти сто процентов уличных собак – это дикие животные, которые никогда не жили с человеком. Они родились на улице, как и все их предки! Домашние собаки вообще на улице не выживают! У них просто атрофировались качества, позволяющие выживать в дикой среде. Потерявшуюся домашнюю собаку очень быстро убивают уличные, так как она является их прямым конкурентом. Этот слезливый миф о выкинутых собачках и кошечках построен на безграмотности населения и спекулируют на нём такие как вы…
Он хотел сказать «зоошизики», но в последний момент прикусил язык. Не в том он положений, чтобы огрызаться.
По мере того, как Артём говорил, брови Рожковой ползли наверх.
– Ты откуда такой умный взялся? – хмыкнула она.
– Книжки читаю! – честно ответил курьер.
– Умный – это был сарказм, – мерзко улыбнулась Любовь Григорьевна. – Мы же оба понимаем, что ты тупая сволочь, которая любым способом пытается избежать справедливого наказания за содеянное. Собаки у него родились на улице! – усмехнулась она. – Какой же ты тупой! Всех собак выбросили! – наставительным тоном сообщила пожилая женщина.
Она вновь поднялась и прошла в коридор. Несколько мгновений там постояла.
– Боже, все собачки, кого ты видел на улице – это несчастные животные, выброшенные такими моральными уродами, как ты, и тебе подобные! – неприятный, каркающий голос Рожковой резал слух. – Потом ты, и тебе подобные, ещё имеют наглость заявлять, что собачки, эти святые создания, на вас бросаются, – Любовь Григорьевна вернулась на табурет, в свете лампы блеснули золотые кольца. – Господи, а собачки не виноваты! Это святые создания! Господи, запомни – собаки хороших людей не кусают! Они же умнее людей! Они чувствуют, какая энергетика исходит от человека. И если человек гад, как ты, да ещё и провоцирует, то тогда им ничего и не остаётся, кроме как защищаться!
– Да что за бред! – Артёма услышанное настолько сильно взбесило, что он задёргался изо всех сил, пытаясь вырваться из пут. – Отпустите меня! Отпустите! Э-э-эй! Лю-ю-юди-и-и! Помоги-ите-е! – во всю глотку закричал он.
Его голос заметался по пустующим помещениям подземного сооружения.
– Лю-ю-юди-и-и! Помоги-ите-е! Э-э-эй! Помоги-ите-е-е! – во всю силу лёгких кричал Артём.
Он дёргался и рвался всеми членами. Тележка подпрыгивала, истошно скрипела.
– Я тебе сейчас ещё твоей любимой дряни вколю, если не успокоишься, – сказала Любовь Григорьевна.
Она уже стояла возле пленника, держа в руках пятикубовый шприц, наполненный мутной желтовато-зеленоватой гадостью, напоминавшей сопли. Игла смотрела вертикально вверх. На ней и сосредоточился взгляд курьера. Он замер, не в силах отвести глаза от шприца.
– Господи, ещё раз тебе повторяю – тебя здесь никто не услышит, – сквозь зубы произнесла бывшая преподаватель колледжа. – Ты только мне на нервы действуешь своими криками. Видит Бог, я не люблю, когда мне действуют на нервы. Я тебя быстро угомоню. Понял?
В этот момент из коридора донёсся шорох.