- Тебе так форма идет, давай я ее сниму?
Шаловливые руки Свята уже расстегивали ширинку на форменных брюках.
- Есть разговор.
Та интонация, с которой лучше не спорить. Без особого энтузиазма поднимаюсь с кровати и стаскиваю Свята с Кирилла. Когда мы упали на кровать, не помню. Еле отцепив эту пиявку, уставился на старшего из нас.
- Наведите тут порядок, а я пойду, переоденусь.
Только хотели что-то возразить, как нас заткнули.
- Я все сказал.
И вышел из комнаты.
Мы не просто любили старшего брата, мы его еще и очень уважали. Поэтому привыкли слушаться и доверять ему. Он всегда желал нам только добра. В отличие от других родственников. В груди неприятно защемило, и я с сумасшедшим рвением начал пылесосить.
Свят подошел ко мне, когда я пылесосил торшер.
- Тебе больно? У тебя глаза красные.
Он серьезен. В голосе только забота и беспокойство, никаких шуток. Сразу стало легче.
- Больно, – врать нет смысла, он поймет. Тем более, думаю, у него в душе тоже не все гладко.
- Мы справимся?
- Справимся, – уверен в своих словах. Как бы тяжело не было, мы не потеряем друг друга. Скорее мир перевернется, чем нас заставят забыть друг друга.
Нежный поцелуй в губы, как подтверждение моих мыслей.
- Ты уже все убрал, какой ты молодец. Пойдем?
- Когда успел? – это вопрос скорее для себя. Я вообще уборку не переношу, и брат меня всегда в этом выручает. За отдельную плату конечно, но выручает.
Идем в зал, где нам предстоит серьезный разговор.
Лизка сидит на диване и пьет, кажется, виски. Плохой знак, ой, плохой. На нем все те же брюки, только вместо рубашки розовая майка в облипку и носки в яркую полоску. Банданы нет. Зеленые пряди торчат в разные стороны. Весь пирсинг на месте. Все, он снова стал собой.
Из соседней комнаты выходят Май и Рэй.
- Маюшка, что-то вид у тебя какой-то затраханый. Устал? – и столько заботы в голосе. Свят не был бы сам собой, если бы не поддел его.
У Мая задергался левый глаз и открылся рот. Больше он не смог произнести ни звука. Рэй обнял его за талию и потащил к дивану, на котором уже расположились мы с братьями. Благо габариты позволяли. Диван был просто огромный, угловой, черный, из натуральной кожи. Я влюбился в него сразу, как только увидел. Вообще, во всей квартире присутствовал минимализм. Нет цветочков, статуэток и вязаных салфеток на столе. Несколько картин, плазма во всю стену, мягкий ковер перед диваном и стеклянный столик на нем. Все. Чувствуется, что здесь живет мужчина со строгими взглядами на жизнь.
- Мы не помешаем? – Рэй повернулся к Лизе. Май удобно устроился у него на руках. Брат отрицательно покачал головой.
- Рассказывайте, братцы-кролики.
Усталость выдает его с головой.
- Мы целовались в подъезде, предки из гостей шли и нас увидели. Потом прокляли и выгнали. Конец, – голос Свята, слишком спокойный, резанул слух. Слишком отрешенно, слишком сухо.
Он сидел спиной ко мне, сплетя пальцы правой руки с моими у себя за спиной. Он сдавил их. Хотел показать как ему больно. Не мог сказать вслух. Слишком гордый. Я обнял его поперек груди, притянув к себе максимально тесно, голова удобно легла на его изящном плече.
- Влада кто ударил?
- Отец, он меня хотел, а Владик не дал. Меня закрыл, а сам, сука, получил.
В груди все сжалось. Я знаю, что тебе больно, малыш, я чувствую себя точно так же.
- Кир, ты не вин…
Договорить мне не дали.
- Это моя вина. Я не досмотрел.
Если смотреть на него в целом, то никаких изменений не произошло. Та же прямая осанка, те же небрежно сложенные руки, полуулыбка, но глаза! Даже через ярко-голубые линзы можно рассмотреть боль. Он жил с этим столько лет. Боялся за нас каждую секунду. Что нас не примет общество, откажутся родители, боялся презрения и ненависти чужих людей. Знал, что так будет, просто был еще не готов к этому. Он всегда пер напролом. Мнение других для него - ничто. Есть он, и либо его принимают таким, либо прогибаются под него. За всеми его изящными манерами, сладкими речами и пугающей внешностью скрывается чертовски сильная личность. Правда, ранимая. Он все держит в себе, и хуй кто поймет, что ему плохо или больно. Он всегда в душе один. Еще и нас тянул. Человек, который мог бы разделить с ним его переживания, недосягаем для него.
Свят переполз к нему на колени и крепко обнял за плечи, зарывшись носом куда-то в шею.
- Кажется это заложено в генах, – тихий голос Мая заставил меня вздрогнуть. Все посмотрели на него.
- Ну, я имею в виду, это передается с генами родителей. Любят они друг друга, ты-то тут причем?
Меня поразили его глаза. В них не было издевки, или сарказма, нет, он действительно не понимал в чем дело.
- Я их старший брат, я не доглядел. Подавал плохой пример. В этом моя вина, – Лиз объяснял ему как маленькому ребенку.
- Дак, ты против их отношений?
Удивление такое искреннее, что даже я улыбнулся.
- Я всеми руками, ногами и членом за! Проблема в том, малыш, что им нет восемнадцати, и родители могут их разделить. Увезти одного за границу. Их просто разделят. Одного заставят учиться там, другого - здесь. Им нельзя по отдельности. Они же близнецы, черт их подери.
