Принимаем душ вместе, меня заставляют вымыть помеченный мной объект во всех труднодоступных местах. Снова возбуждаюсь, и из душа мы выходим минут через сорок, уставшие, затраханные, но счастливые.
В квартире тишина. Заглянули в комнату. Рэя нет, а Май спит. Мелкий ходит, зевает. Долго не выдерживаю и, накормив его остатками хозяйского ужина, отправляю спать. Идет он в комнату к Рэю. Забирается под одеяло. Май инстинктивно обнимает его. Через несколько минут они уже дрыхнут, как два милых ангелочка. Один белый и наивный, другой черный, с внешностью и повадками демона-искусителя. Закрываю дверь и иду в свою комнату. У меня еще есть незаконченные дела.
Телефон находится в джинсах, которые аккуратно висят на торшере. На столе у кровати лежат джинсы Свята. На люстре висят трусы, тоже вроде не мои, а на кресле у окна аккуратной кучкой валяются футболки. Раскидываюсь в кресле и машинально набираю номер по памяти. Отстраненно задумываюсь, чьи же трусы? Точно не мои, а Свят вообще их не носит. Слышу гудки, и все мысли отходят на второй план. Потому что сейчас на другом конце раздастся родной голос, потому что придется сделать этому дорогому человеку больно. Но иначе никак. Он нам нужен.
- Кирилл Андреевич слушает.
Я даже опешил от такой серьезности. Какой нахер Андреевич?
- Эээ, это я.
Тишина.
- Тьфу, блять, телефоны перепутал. Привет, милый.
Этот голос мне роднее. Как же не хочется делать ему больно!
- Ты на работе? – не могу начать этот разговор.
- Ага. Пашу на благо родины.
- Новое задание? – голос не дрожит, а вот чехол от телефона, который я держу в руках, придется поменять. Напряжение висит в воздухе, каждый вздох как испытание.
- Агась, тут одни уроды… - тишина. – Влад, что случилось? – он всегда нас чувствовал. Знал, когда нам плохо. Просто знал. Предательские слезы катятся из глаз. Как же больно.
- Ты нас любишь? – голос не дрогнул. Он сам научил меня управлять эмоциями.
- Люблю.
Одно слово и всхлип боли вырывается из груди. Из глубины, из самого сердца. Не успеваю убрать телефон от лица. Он слышал.
- Где?
Сейчас он настоящий. Серьезный, строгий, слегка грубый.
- В подъезде, – взять себя в руки не так-то просто, голос дрожит, руки трясутся.
- ВЫ где? – крик в трубку. Он не злится на меня, нет. Он боится. Боится, что нам больно.
- … - сказать ничего не могу. В дверях стоит Рэй и в упор смотрит на меня.
Улыбаюсь ему, какой-то слишком грустной улыбкой и утыкаюсь лицом в колени, которые успел подтянуть к груди. Рука с телефоном опускается, сотовый выскальзывает из рук. Как же быстро меня захлестнула волна отчаяния. Страшно. Больно.
Рэй закрывает дверь, подходит, и садится передо мной на колени.
- Это Рэй, они у меня.
- …
- Все нормально. Жду.
И нажимает на отбой.
Сильные руки стаскивают меня на пол, утыкаюсь лицом куда-то в район шеи. Теплыми, заботливыми, крепкими руками прижимает меня к себе.
- Вы не одни, – он шепчет еще что-то, но я уже не слышу этого. Тихо подвываю, чтобы никто не услышал. Это не просто слезы, это истерика. Весь тот страх, что копился долгие годы, вырвался наружу. Его футболка вся промокла, но он не отталкивает, а еще сильнее обнимает. Сколько мы так просидели, не знаю. Я уснул. Провалился в беспокойный полусон, полуобморок.
ГЛАВА 4
- Аааааааааа. Уйди, противный.
- Сам противный. Ух ты, какой мягонький.
- Куда клешни тянешь?
- А здесь у нас что?
- А здесь у нас хуй!
И топот слоника по паркету в мою сторону. Поднимаю глаза, Рэй сидит рядом, а я лежу у него головой на коленях. Когда он успел перенести меня сюда? И сам почему не ушел? Переглянулись и в один голос сказали: «Май проснулся». О том, что Свят когда спит, забирается на рядом лежащую жертву, Рэй знал. Когда мы у него ночевали, моя копия умудрилась спать на нас обоих, а вот Май был видимо не очень рад такому открытию. Быть беде.
Топ-топ-топ. Бабах. Дверь с грохотом влетает в стену.
- Так, забирай свой дубликат с членом и…
Тишина, взгляд поверх меня не предвещающий ничего хорошего.
- И отдай мне мое, – тычет пальцем в Рэя. Поднимаю глаза на мишень пальца. Рэй улыбается.
В комнату заходит Свят. Подходит к кровати и падает так, что умудряется завалиться на Рэя, и меня заодно прихватив. Правда, мне достались ноги, но это тоже неплохо. Сразу хватаю его за задницу.
Композиция постмодернизма. Лежим, не двигаемся. Я жду, что будет дальше, чем они заняты, не знаю.
- Клоны, вы сука совсем охуели? Вы зачем мне мужика совращаете? – то ли он удивлен, то ли в полном шоке.
- Мы не совращаем, пока. Хочешь, покажу, как совращать надо?
Когда Святуся в образе его лучше не злить, не разговаривать с ним и обходить за километр. Вдруг еще подружиться захочет, а это уже тяжеловато для психики.
- Да показал уже.
О, Май покраснел.
- Так, член погладил, а он визжит как девственница.
А обиды-то сколько. Точно дружить собрался.
- Не хочешь к нам? – вежливо интересуюсь я.
- В вашем царстве разврата нет места нормальным людям.
То ли гордость, то ли обида. Че-то я не понял.
- А ты сверху залазь. Вот сюда.
И отклячил свою попку так сексуально, что кажется сейчас туда полезу я.
